Успех ослепляет, но тревога растёт, как сорняк. Суммы в отчётах продолжают расти тринадцать миллионов превращаются в четырнадцать, затем в пятнадцать. Каждый раз я спрашиваю Лену, и она отвечает одно: «Бухгалтерия знает своё дело.»
Светлана, когда я её ловлю, улыбается, объясняет «срочные поставки» и «рост цен на масла». Её голос тёплый, но я замечаю, как она отводит взгляд, протирая очки. Аркадий появляется всё чаще, принося документы. Его тон становится резче, а манера общения со мной более хамская.
— Подпишите, — говорит он в очередной раз, протягивая счёт на шестнадцать миллионов за «дополнительные компоненты».
— Шестнадцать? — переспрашиваю, чувствуя, как горло сжимается. — Мы же не обсуждали расширение.
— Всё согласовано с Александром, — отрезает он, почти раздражённо. — Это для международного рынка.
Я беру ручку, но рука дрожит. Подписываю, но внутри всё кричит: это неправильно. Вечером я снова звоню юристу.
— Анна, я же смотрел уже эти документы, — вздыхает он, явно устав от моих звонков. — Это нормальная практика для крупных проектов. Суммы растут, потому что производство масштабируется. Вы же не хотите тормозить успех? Доверяйте партнёрам.
Его слова звучат убедительно, но пусто. Я киваю, бормоча «спасибо», но ночью не сплю, глядя в потолок.
Утром иду к Воронцову, но он занят, его секретарь обещает: «Александр перезвонит.» Он не звонит.
Вечером иду к Светлане, но её нет — уехала по делам. Ее зам пожимает плечами:
— Светлана вернётся завтра. Но счёт нормальный, Аркадий всё проверил.
Я возвращаюсь домой, сердце колотится. Это не нервы. Это что-то серьёзное. Я не могу больше притворяться, что всё нормально. В отчаянии набираю бывшего. Он давно в бизнесе. Он лучше во всем этом разбирается.
— Артём, — голос срывается, — мне нужна твоя помощь. С документами… что-то не так. Можешь приехать?
Он молчит секунду, и я почти слышу, как он хмурится.
— Хорошо. Буду через час.
Когда он приезжает, я раскладываю бумаги на кухонном столе. Макс спит, в доме тишина, только тиканье часов. Артём, в тёмной футболке и джинсах, выглядит мужественно и это задевает что-то глубоко в душе.
Взгляд у него цепкий. Он внимательно читает договор, отчёты, счета, его брови всё сильнее сходятся.
— Аня, — говорит он, поднимая глаза, голос низкий, тяжёлый, — это подстава. Чистой воды. Суммы не сходятся, подписи… Не твои. Кто-то подделал документы. Ты вляпалась по уши.
Я смотрю на него, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Шок парализует. Как? Зачем? Кто?
Прежде чем я успеваю ответить, в дверь требовательно стучат — громко, настойчиво, как удар судьбы.