ИЗМЕНА. Ты толстуха!
Ульяна Соболева
Аннотация:
– Потому что я что? Говорю правду? Хочу, чтобы у моих детей была нормальная мать? А не жирная корова!
Нормальная мать. Жирная корова. Как же больно…
Он подошёл ближе, и я почувствовала запах его дорогого одеколона. Когда-то этот запах сводил меня с ума от желания. Теперь он ассоциировался с болью.
– Посмотри на жену Пашки из соседнего подъезда. Трое детей, а выглядит на двадцать пять. Посмотри на Светку из твоей бывшей работы – она на фото в соцсетях как модель.
Сравнения. Он сравнивал меня с другими женщинами так же естественно, как сравнивают товары в магазине. И я всегда проигрывала в этих сравнениях. Всегда была хуже, толще, некрасивее.
Телефон в его кармане завибрировал. Он достал его, глянул на экран, и по его лицу пробежала едва заметная улыбка. Та самая улыбка, которую он когда-то дарил мне.
– Мне нужно ответить на рабочий звонок, – сказал он и вышел из комнаты.
Рабочий звонок в субботу вечером. Конечно.
Глава 1
От лица Кати
Зеркало никогда не врёт. Оно безжалостно, как приговор судьи, как диагноз врача, как последние слова перед расставанием. Я стояла перед ним, и отражение смотрело на меня с той же болью, с которой я смотрела на него. 120 килограммов. Цифра, которая превратилась в мою тень, в мой крест, в мою тюрьму без решёток.
Руки дрожали, когда я натягивала чёрное платье. Чёрное – цвет моей души в последние годы. Чёрное – цвет, который, по словам мужа, хоть как-то скрывает “это безобразие”. Слёзы подступали к горлу, но я сглотнула их, как сглатывала каждый день уже девять лет подряд. Вначале Данила плюс тридцать. А с тех пор, как родилась Людочка четыре года назад, и мой мир окончательно превратился в ад с красивыми обоями.
– Мамочка, ты самая класивая! – Людочка прижалась к моим ногам своими маленькими ручками, и сердце сжалось так, что захотелось упасть на колени и зарыдать.
Дети видят то, что забыли видеть взрослые. Они видят душу, а не килограммы. Они любят безусловно, пока мир не научит их любить с условиями.
– Спасибо, солнышко моё, – прошептала я, гладя её шёлковые волосы. В этих словах была вся моя оставшаяся вера в себя. Крошечная, хрупкая, как первый весенний цветок под снегом.
– Катя, ты опять в этом балахоне?
Голос Михаила пронзил тишину детской комнаты, как нож пронзает тонкую кожу. Я обернулась и увидела его в дверном проёме – подтянутого, успешного, в костюме за полтора моих оклада. Когда-то я думала, что он самый красивый мужчина на свете. Теперь я понимала – красота без души превращается в уродство.