Я спрятала взгляд и кивнула:
— Очень хороший. Это правда.
А на душе по-прежнему что-то скребло:
— Егор… ты мне скажи, ты ведь… ты ведь сказал бы мне, если бы захотел остаться с отцом, верно?
Я смотрела в родные глаза и замирала от ужаса. Что если…. что если мы совершили большую ошибку?..
Но сын вдруг посмотрел на меня очень серьёзно и в следующее мгновение прильнул ко мне всем телом. Сомкнул руки у меня на шее и спрятал лицо на плече.
— Не возвращай меня, мам. Ну пожалуйста! Я с тобой хочу. Можно? Дядя Булат сказал, что я могу остаться с тобой.
— Го-о-осподи, — выдохнула я, заливаясь новым потоком слёз. — Егорушка, я… я никому тебя не отдам. Никому и никогда!
— Правда? — пискнул он. — Никогда-никогда?
— Никогда-никогда.
Мы ещё нескоро выпустили друг друга из объятий. И сейчас мне даже страшно было представить, что я могла его потерять. Больше никогда не увидеть. Каждый день маяться тяжкими мыслями о то, где он, как он и что с ним…
Но позже нас всё-таки разъединили. Егора повели знакомиться с домом и ужинать, а я улучила минутку поговорить со свекровью, с которой мы тоже больше рыдали, чем говорили.
Вдобавок она пыталась выведать у меня всё о моём внезапном влиятельном покровителе, но боже ты мой, я понятия не имела, как ей всё объяснить и как рассказать. Я сама до сих пор не могла поверить в то, что худшее позади.
Елена Сергеевна пообещала навещать нас как можно чаще, а я пообещала сообщить ей наш новый адрес, как только подыщу съёмную квартиру, и мы с Егором съедем из-под крыши Дагмарова.
Уже с предоплаты за тот дизайнерский проект мы можем себе позволить приличное жильё, а дальше… дальше видно будет.
Сейчас, конечно, важнее было разыскать Дагмарова, с которым мы во всей этой суматохе едва успели паРой слов перекинуться, и наконец поблагодарить его от всей души.
Я ведь обязана ему всем.
Но не только об этом я думала, когда уложив наконец счастливого Егора спать, шла по коридору второго этажа к его малому кабинету, примыкавшему к спальне.
Я думала о том, что сейчас испытывала к этому человеку нечто большее, чем благодарность. Нечто гораздо, гораздо большее.
Скорее всего, испытывать это самое «нечто большее» я начала куда раньше, чем сегодня. Но только сегодня отыскала в себе смелость в этом признаться.
И это делало наш предстоящий с ним разговор одновременно очень лёгкой и очень сложной задачей…
Но будь что будет.
С этой мыслью я постучала в закрытую дверь и нажала на ручку, услышав «Войдите».
ЭПИЛОГ
— Надеюсь, не помешаю?..
Она застыла на пороге его окутанной мягким светом настенных светильников спальни. До сих пор переживала, что делает что-то неправильно, что-то не так.