— Шлюха, Кирилл, здесь только одна, — усмехнулся Булат. — У меня была мысль отправить к тебе с вестями помощника, но я рад, что передумал. Важно было удостовериться самому в том, что не нажестил. Благодарю за оказанную помощь. Во всём. И в проекте, и в нашем сегодняшнем разговоре. Желаю тебе достойно прожить свою жизнь с плодами всего, что ты умудрисля посеять.
Глава 61
Дагмаров терпеливо выслушал мои сбивчивые объяснения и просьбы не ввязываться ни в какие жестокости.
Я не хотела бы проверять, на что способен этот облечённый немалой властью человек. Но я хотела верить, что он достаточно милосерден, чтобы не делать из Кирилла пример. Мне это вовсе не было нужно. Всё, чего я хотела, это спасти сына от пьющего отца, который был в шаге от того, чтобы вымещать на нём злость за неудавшуюся личную жизнь.
На это мне прозрачно намекнула свекровь, так и не набравшаяся сил сказать прямо. Материнское сердце…
Но мне хватило и рассказа о том, что в последний раз, когда она виделась с сыном, Кирилл заявил матери, что скорее сдаст Егора в детский дом, ведь ему некогда им заниматься, но не позволит его у себя отбирать.
Об этом упоминать в разговоре с Дагмаровым я не стала. Хватило и записи на диктофоне. Сжав челюсти, он забрал у меня записывающее устройство.
— Суд же эту запись не примет, верно?.. Я знаю, что в гражданских делах…
Мой спаситель покачал головой, вынудив меня замолчать.
— Ольга, это больше не ваша забота. Ваша задача теперь — набраться терпения и подождать.
И, боясь прогневить благоволившую ко мне судьбу, я сделала, как мне велели.
Я ждала.
И моё ожидание вознаградилось.
В один из вечеров, которые я теперь проводила, корпя над проектом дизайна квартиры моего щедрого заказчика, в дверь моей комнаты постучали.
— Открыто, — я даже не оторвала головы от проекта, целиком погрузившись в процесс.
— Мам?.. — раздалось от порога.
Моё сердце сделало стремительный кувырок. Ноутбук полетел с коленей, а уже чрез пару мгновений я прижимала к себе трясшегося Егора.
Мы плакали и смеялись одновременно.
Я целовала родное лицо: холодные, пахнущие морозом щёки и слипшиеся от слёз ресницы. Бормотала что-то и глотала солёные слёзы.
— Ч-что же… не позвонили-то… не предуп-предили…
Поверить в то, что сын здесь, со мной, пока не получалось.
Я стащила с него шапку и куртку, бросила их на постель.
— Егорушка… Егор, ты как?
Сын шмыгнул носом и застенчиво улыбнулся:
— Уже хорошо. Мы с бабушкой приехали. Она внизу. С дядей Булатом осталась.
Я сглотнула.
— Вы с ним… разговаривали?
Егор закивал и шмыгнул носом.
— Знаешь, ма, а он только выглядит строгим. Он вообще, ну… он хороший.