– Тай, — зовёт шепотом.
Я именно это и делаю. Таю, растворяюсь в его объятиях. Позволяю подхватить меня на руки, обнимаю его торс ногами. Я лишь хватаюсь сильнее, углубляю поцелуй.
С шумом втягиваю воздух, когда Мирон усаживает меня на кухонный столик. Не отпускает, лишь усиливает напор. Сметает последние преграды, которые были внутри меня.
Мне кажется, проходит вечность. Сладкая долгая вечность. Губы начинает покалывать, а по венам вместо крови – бежит раскалённое железо. Внизу живота вакуум.
Наши тела так плотно прижаты друг к другу, будто становятся одним целым. Я совершенно теряюсь от его близости, в голове сплошной дурман наслаждения.
Как мы добираемся до спальни? Мирон несёт меня или это я тяну его за собой? Теряюсь в происходящем, прихожу в себя лишь когда матрас прогибается под тяжестью наших тел.
– Шшш, — шепчет, мы оба прислушиваемся к звукам в квартире. – Нет, спит.
– Спит.
Киваю согласно, понимая, что сын сегодня благополучно заснул крепким сном, перед этим – вымотав нас до предела. Поэтому и сорвались, шипели друг на друга, стараясь не кричать.
Мирон упирается ладонями по бокам от моего лица, а я веду по выступающим венкам на его руках. Приподнимаюсь, целуя мужчину в плечо. А он тут же избавляется от футболки, намекая, чтобы я продолжала.
– Я не собираюсь играть в джентльмена, — произносит, стягивая моё платье. – И спрашивать уверена ли ты.
– Но?
– Без «но», просто сообщаю, чтоб ты не думала, что легко отделаешься.
Мне ни капли не страшно, потому что я уверена. И в своем выборе, и в том, что он остановится, если я попрошу. Только я не собираюсь этого делать. Не случайный порыв желания.
На мне – новый комплект белья. Любимые духи. Ни единого лишнего волоска на теле. На кровати свежая постель. А ещё я после обеда ничего не ела, чтобы казаться красивее и стройнее.
Но сейчас Мирон смотрит так, что я понимаю собственную глупость.
Для него я и так красивая.
Мужчина окидывает меня долгим взглядом, я вся покрываюсь мурашкам. А он собирает их губами. Изучает моё тело поцелуями, оставляя след из горящих и пульсирующих отметин, вскоре вся кожа словно пылает.
Особенно внизу.
Не остается ни смущения, ни страха. Только необходимость принадлежать этому мужчине. Именно сейчас, именно так. Полностью, окончательно.
Руки Мирона – везде. Изучают меня, сжимая одновременно и нежно, и пылко. Я отвечаю тем же. Втягиваю солоноватую кожу на шее, отчаянно хочу оставить там свой отпечаток.
Звенит пряжка ремня, а я подрагиваю от нетерпения. Довольно выдыхаю, ощущая чужую тяжесть. Провожу по напряженной спине, вдавливаю пальцы под лопатками. Кажется, царапаю из-за первого резкого движения.