– А я тебя люблю.
Выпаливаю вместо того, чтобы продолжать ссору. Какие там разборки по поводу того, что я сама могу встретиться с Димой и не нужно сопровождать меня на обсуждение развода. Всё сейчас становится неважным.
Жадно изучаю лицо Мирона, ловлю его реакцию. Как мужчина давится словами, обрываясь на половине фразы. Прищуривается, давит самодовольную улыбку. И растерянно молчит.
Я лишила Шварца дара речи?
Хочу усмехнуться, но слишком нервничаю. Прячу ладони в карманы домашнего платья, боюсь сделать лишний вдох. Мирон признавался мне в любви. Но это было в самом начале. Теперь его повторное признание кажется куда более важным.
– Я всё равно иду с тобой, — роняет глухо, сокращая между нами расстояние. – Это не обсуждается.
– Обсуждается, но позже.
– Скажи ещё раз, — требует, сжимая мой подбородок. Поглаживает, его взгляд бегает по моему лицу. – Скажи.
– Я тебя люблю, Мирон. Хотя ты дико упрямый и невыносимый…
– Я тебя люблю, Таюш.
– Хотя?
– Просто люблю, — эта искренность заставляет меня ликовать. – Хотя…
Бью Мирона по плечу, требовательно подставляя губы под поцелуй. Расслабляюсь, получая его. Претензии мужчины не работают, потому что взгляд слишком говорящий. И меня разом отпускают все тревоги.
Я чувствую, что мужчина всё ещё напряжен из-за нашей ссоры. Для меня она исчезает, для него – до сих пор зудит. Плещется злостью, потому что я не хочу брать Шварца с собой. Для него это признак недоверия.
А мне…
Не так и важно, на самом деле.
Хорошо, что у меня есть маленькая инструкция, врученная самим мужчиной. Три «по»: поулыбаться, поцеловать, поласкать. Я уже улыбаюсь, потому что сердечко трепещет слишком сильно.
Словно я долгое время ходила без очков со зрением минус сто. А теперь нашла подходящие линзы и… Вижу. Ярко, четко, каждую деталь замечая.
Я поднимаюсь на носочки, обнимая Мирона за шею. Прижимаюсь поцелуем к его сжатой челюсти. Коротко клюю в поджатые губы, прикасаюсь к их уголку.
Злится, ворчун.
Я тоже виновата. Мы оба сорвались, потому что старались не задевать тему Димы лишний раз. Я сказала лишнее, грубо отвергала любую помощь Мирона. Ругались так сильно, что у меня в голове было два варианта решения конфликта.
Либо мы расстанемся, либо я сяду за убийство в состоянии аффекта.
Но это уже неважно, есть куда более значительные вещи.
А раз улыбка и поцелуй – не сработали.
Остается третий вариант.
Провожу пальчиками по его затылку, перебираю короткие волоски.
– Я сейчас перестану, — угрожаю. – Если ты не…
Шварц не позволяет мне закончить. Сминает мои губы, заставляет задыхаться без кислорода. Его ладони пробираются под платье, накрывают ягодицы. Мирон вроде и не держит сильно, но я понимаю, что не смогу сейчас ничего прекратить. Не захочу.