– Я тебя услышал, — представляю как муж хмурится, его голос садится от напряжения. – Но это не понадобится. Я дам тебе временного водителя, выезжай только с ним, ладно? А за пару дней я найду нормальную охрану, чтобы всем было спокойнее.
– Дим, сделай так, чтобы мне не нужна была охрана. Ты… Я уверена, что у тебя получится всё исправить.
Вместо упрёков из меня вырывается лесть и вера в мужчину. Уверена, он и сам понимает, насколько это ужасная ситуация. И серьезно отнесётся к её решению. А мои нотации ничем не помогут.
Дима просит перезвонить по видеосвязи, и я не отказываю. Включаю камеру, перевожу на сына. Рус забавно супится, рассматривая изображение отца на экране. А после тянет ручки, пытаясь перехватить.
Я со смехом мешаю сыну, а сама рассматриваю мужа. Он сидит в машине, постоянно поправляет галстук, бледный. Действительно перепугался не меньше меня.
– Веди себя хорошо, Рус, — просит строгим голосом, грозит пальцем. – И смотри, чтобы мама не шкодничала.
– О, ведь это я главная дебоширка.
– А кто ещё? Тась… Что с твоими руками? – зависает, а я подсчитываю пять царапин. – Она… Я скажу Волошину, чтобы написал заявление в полицию. Подпишешь, а мы всё сделаем.
– В полицию?
– Естественно. Нельзя оставлять это без ответа. Пусть юристы занимаются, надо будет – адвоката найму. Это должно держать её подальше. В идеале добьемся запрета на приближение. Свидетелей у нас хватает.
– Я даже не подумала об этом. Ты уверен, что кто-то будет этим заниматься?
– Я сделаю так, что будут. Будь Ира мужиком, я бы врезал ей и донёс мысль по-другому. Но приходится работать в юридическом поле.
– Будь она мужиком – ты бы на неё не смотрел.
– И то верно.
Руслан чуть успокоился, больше не срывается на плач. Поэтому я могу отойти на кухню за аптечкой, обработать свои царапины. Кожу ещё жжет после пролитого кофе, но крем снимает неприятные ощущения.
Муж наблюдает за мной, не проронив ни слова. Ему и не нужно. Все эмоции на лице, такие отчётливые, знакомые. Злость за то, что он допустил это. Переживание и боль, словно это ему досталось. Разочарование от того, что Дима не смог предвидеть всего.
Мы с сыном обустраиваемся на моей кровати, так удобнее держать телефон. Рус лежит на моей груди, постепенно засыпает под рассказы Димы. Вряд ли малышу очень интересно слушать про судебный иск, но он не вредничает.
Руслан отключается, даже не попросив покормить его перед этим. Значит, скоро проснётся. Но даже так – хорошо. Немного спокойствия не помешает. И ему, и мне.
– Погоди, — Дима просит, когда я собираюсь прощаться. – Я хотел сказать, что должен улететь завтра. Косяк с материалами был наш, вся партия бракованная.