За первые двадцать минут она тронула ухо четыре раза. Пила кофе и считала дальше.
– Как вы с Вовой? – спросила наконец – небрежно, между прочим, в середине фразы про Митиного тренера.
– Хорошо, – сказала так же небрежно. – Работает много, устает. Обычная жизнь.
– Да, – кивнула Наташа. – Обычная жизнь.
Пятый раз – ухо.
Смотрела на нее через стол и думала странную вещь: мы дружим пятнадцать лет. Знаю, как ты держишь чашку: двумя руками, снизу, как будто греешься. Знаю, что ты не ешь кинзу и боишься стоматологов и плачешь на любой мелодраме даже если фильм плохой. Знаю, что в детстве у тебя была собака Рыжик и ты до сих пор не можешь спокойно видеть рыжих дворняг на улице.
Знаю тебя.
И именно поэтому так больно.
Принесли еще кофе, она заказала второй, я не заметила когда.
– Саш, – вдруг сказала Наташа, и ее голос стал другим. Тише. Серьезнее. – Я хотела сказать… мы давно не разговаривали по-настоящему. Я имею в виду не просто за чашкой кофе, а так, как раньше. Помнишь, как мы до утра сидели в универе и болтали?
– Помню.
– Я скучаю по этому, – сказала, посмотрела на меня прямо, открыто, и в этом взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание. В нем были и вина, и нежность, и страх, и что-то еще – что-то, чему я не хотела давать название.
Молчала секунду. Две.
Потом улыбнулась – ровно, спокойно, не давая эмоциям выплеснуться наружу.
– Я тоже скучаю.
Расплатились, оделись, вышли на улицу. Ноябрь встретил нас привычно: серым, промозглым, честным. Обнялись на прощание у метро. Наташа обнимала меня чуть дольше обычного.
– Давай почаще, – сказала она мне в плечо.
– Давай, – ответил я.
Смотрела, как она уходит, в своем бежевом пальто, быстрым шагом, чуть ссутулившись от ветра. Знакомая спина. Знакомая походка. Пятнадцать лет этой спины в моей жизни.
И вдруг – совершенно неожиданно для себя – подумала о Мите.
***
Это пришло само собой, без приглашения.
У Мити темные волосы. У Наташи серые глаза, у Антона – не помню точно. А у Вовы – серые глаза, темные волосы. Познакомились восемь лет назад. Митя родился семь лет назад. Наташа развелась с Антоном, когда Мите было четыре года, – значит, в браке что-то не ладилось. Значит, что-то шло не так.
Стояла у входа в метро и чувствовала как эти цифры складываются во что-то чему не хочу давать форму.
Стоп , – сказала себе. – Это уже слишком .
Митя – сын Антона. Я была на крестинах. Держала его на руках. Это факт, не домысел. Но факты у меня теперь в заметках. А заметки не врут. Зашла в метро. Села в вагон. Достала телефон – открыла заметку, написала дату, написала: пятница, кофе с Н., правое ухо – шесть раз.