Ее спутник — невысокий мужичок в потертом пуховике — пытается ехать задом наперед, чтобы снять ее на телефон.
Внезапно конек женщины попадает в трещину. Она взмахивает руками, как мельница крыльями, и с громким визгом шлепается на лед. Ноги взлетают вверх, шапка сползает на глаза.
Мужчина бросается к ней, поскальзывается сам и с грохотом падает рядом.
Я замираю, ожидая криков, ссоры, упреков.
Но вместо этого женщина начинает хохотать. Она лежит на льду, раскинув руки «звездочкой», и заливисто, заразительно смеется, сотрясаясь всем своим немаленьким телом. Мужчина, кряхтя, приподнимается, видит ее смеющееся лицо, хватает горсть снега и сыплет ей на нос.
Она взвизгивает, кидает снег в ответ.
Они барахтаются в снежной крошке, как дети. Они выглядят нелепо, неуклюже, совсем не «лакшери».
— Смотрите на них, — голос Олега звучит над моим ухом. — Они счастливы. У них, может быть, ипотека на двадцать лет, трое детей-двоечников, которые сейчас громят квартиру, пока родители гуляют. У них старая машина, которая заводится через раз. У них куча проблем. Но они живые. В них есть жизнь.
Я смотрю не отрываясь. Этот желтый пуховик, этот снег на их лицах, этот искренний, незамутненный хохот.
— А вы, Анна, — продолжает Олег безжалостно, — вы замуровали себя в склепе своих ожиданий. Вы построили хрустальный дворец, в котором нельзя дышать, чтобы не запотело стекло. Вы хотели идеальной жизни. Картинки из журнала. А жизнь — она вот такая. Кривая, косая, пахнет дешевым глинтвейном, с синяками на коленках. Но она настоящая. А все идеальное — мертво.
Смотрю на эту пару. И вдруг… Вдруг мое воображение играет со мной шутку.
Представляю себя там, на льду.
Представляю, как я выезжаю на этот бугристый лед с выражением лица английской королевы.
И как падаю.
Как мои ноги в дорогих итальянских сапогах взлетают вверх. Как полы шубы распахиваются, обнажая мятое платье. Как я шлепаюсь задницей на жесткий лед, и моя корона слетает с головы и катится к бортику.
Как ломается, рассыпается в прах мой выверенный, отполированный годами образ идеальной жены.
И мне становится смешно.
Сначала это просто спазм в животе. Я пытаюсь его сдержать, прикусываю губу. Но абсурдность ситуации накрывает меня с головой.
Пока я здесь, пытаюсь снова научиться дышать, мой муж — великий бизнесмен, стратег, хозяин жизни — сейчас, дарит всю свою любовь ребенку от чужой женщины.
Из моей груди вырывается странный звук. Что-то среднее между хрюканьем и всхлипом.
Олег настороженно поворачивает голову, пытаясь заглянуть мне в лицо. Наверное, думает, что у меня началась истерика.