— Где мама? — Сонно спрашивает Кристина.
— Тут я. — Отвечаю за него.
В коридоре мы сталкиваемся взглядами. Неловкость повисает между нами.
— Я буду спать внизу на диване.
— Не глупи. Здесь две спальни.
— Полина, я не хочу доставлять тебе дискомфорт. Знаю, как тяжело тебе быть рядом со мной.
И я понимаю: он правда изменился. Прошлый Ростислав нашёл бы тысячу причин, чтобы
«случайно» оказаться ближе. Попытался бы воспользоваться ситуацией.
Но теперь он просто хочет, чтобы мне было спокойно.
— Спи в спальне., — говорю. — Мы взрослые люди.
Первую ночь почти не сплю. Прислушиваюсь к каждому шороху. Дом полон незнакомых звуков, но
я успокаиваю себя, что ничего не с нами не случится.
Утром просыпаемся рано. Кристина требует завтрак, и мы с Ростиславом молча колдуем на
кухне. Он варит кофе, я готовлю овсянку. Обычная рутина, которую выполняли на автомате,
теперь кажутся странными и неестественными.
— Мама, а когда мы поедем домой? — Спрашивает Кристина за завтраком.
— Скоро, солнышко.
— Можно сегодня погулять в саду?
Смотрю на Ростислава. Он кивает:
— Конечно можно. Только не будем уходить далеко от дома.
День проходит медленно. Читаем дочке книжки, играем в настольные игры, смотрим мультфильмы.
Стараемся не оставаться с Ростиславом наедине, но в маленьком доме это почти невозможно.
Вечером, когда Кристина уже спит, сижу в гостиной с книгой. Ростислав приносит чай, садится
в кресло напротив.
— Помнишь, как мы хотели купить дачу? Ты мечтала о собственном саде.
— Помню.
— Говорил, что когда заработаю достаточно денег, тогда и на дачу хватит. Но этого
достаточно почему-то никогда не было.
— Приоритеты.
— Дурацкие приоритеты. Сейчас понимаю: тогда у нас было всё. Семья, планы, любовь. Но я всё
время гнался за чем-то большим.
— Теперь что? Сидишь и ностальгируешь?
— Нет, пытаюсь понять, можно ли что-то исправить.
Откладываю книгу, смотрю на него:
— Ростислав, что ты хочешь услышать? Что я тебя прощу? Что мы будем жить как раньше?
— Хочу услышать, что у нас есть шанс. Хотя бы минимальный.
— На что?
— Начать заново. По-другому.
Молчу, обдумывая его слова. Часть меня хочет сказать «да» — потому что всё ещё есть
привычка, потому что тяжело быть одной, потому что Кристина была бы счастлива.
Но другая часть помнит ту боль, когда я увидела его со Светой. Помнит дни слёз, унижения,
разрушенной веры в любовь.
— Я не знаю, правда не знаю.