— Какая жалость, пап? — строго смотрел на меня старший сын. — Думаешь, мама не испугалась, когда с тобой это случилось? Думаешь из жалости, она несколько часов просидела в коридоре, пока не закончилась твоя операция? И здесь у тебя дневала и ночевала, пока ремонт не закончился? Взрослые вроде люди, а сами себе признаться не можете, что друг без друга подыхаете.
Сын был прав, но только в отношении меня. Я сдох в тот момент, когда лишился Лизы. Правда, понял это намного позднее. Поначалу жил, двигался по инерции, с надеждой, что всё рано или поздно вернётся на круги своя, что Лизе и сыновьям просто нужно время, чтобы простить меня.
Даже развод не убедил меня, что всё окончательно рухнуло, что ничего не вернуть. Ну развод и развод, просто бумажки. Разве они решают, окончательно ли расставание? Решают люди. А я не хотел расставаться. И разводом этим, разделом имущества, я хотел, только чтобы Лиза успокоилась, чтобы почувствовала себя в безопасности.
Окончательно понял, что не будет возвращения, что не собирается Лиза прощать и забывать ничего, когда вернулся из больницы и увидел, как изменилась квартира, в которой я жил. Для Лизы всё уже было решено, и благоустройство это, скорее последняя дань нашему рухнувшему браку. Совсем не то, в чём был убеждён старший сын.
Лиза
— Вы на праздники приедете, Лиз? Выходные в стране целых десять дней. — папин голос в трубке спокойный и ровный. — Мы с матерью готовимся. Голову свиную на холодец купили. Мать пироги рыбные испечёт к вашему приезду.
— Антон с классом завтра уезжает в Казань, пап. — я озадаченно потёрла нос. В этом году всё иначе, и новогодние каникулы у родителей тоже пройдут не по традиции. — У них недельный тур. Экскурсии, развлечения. А Егор, наверное, с друзьями будет. Так что числа третьего приеду сама, пап. Без парней.
— Понятно. — папин голос звучал всё так же ровно, ни разочарования, ни обиды. Это мама сейчас начала бы причитать и охать, а папа — кремень. — Ну, ты главное приезжай, Лиза. Хоть и одна, без семьи.
— Я планировала, пап. Новогодний утренник для наших деток в центре отведём второго числа и приеду. — пообещала я.
— Как там Саша? — неожиданно сменил тему отец.
— Саша? — я растерянно перевела взгляд на окно, за которым мягко, неторопливо падал снег, как в детстве, навевая новогоднее настроение и предчувствие чуда. — Нормально. Работает.
— Совсем не общаетесь?
И вроде ничего необычного в отцовских вопросах не было, а в груди свинцовая тяжесть наливалась. О Саше я всё ещё не могла спокойно думать и говорить. Может, потому, что прошло слишком мало времени? Что такое несколько месяцев в сравнении с почти двадцатью пятью годами совместной жизни?