— Рада за тебя, Стас. Только любовник мне не нужен. И давай договоримся на берегу — один вечер.
Волкова промолчал в ответ, а я разгладила ладонью подол вечернего платья и отвернулась к окну.
Весь остальной вечер Стас вёл себя, как настоящий джентльмен. Вовремя подавал руку, придерживал за локоть, если было нужно, держал дистанцию, не пытаясь прижать меня к своему боку, как всегда делал Саша, представляя меня на подобных вечерах своим знакомым и деловым партнёрам.
Я вежливо улыбалась, стояла рядом со Стасом, держа в руках бокал с шампанским, и испытывала странное чувство дежавю.
Также ярко горел в залах свет и сверкали грани подвесок люстр. Не перебивая гул людских голосов, играла музыка. Улыбки: вежливые, фальшивые, приветливые. Мужчины в строгих костюмах и безупречно подобранные галстуки, тугие воротнички, дорогие часы и запонки. Женщины в шикарных вечерних платьях и в сияющих бриллиантах.
А мне грезилось, что это Сашина твёрдая рука ненавязчиво лежит на моей талии. Вспоминались завистливые взгляды на нашу с ним пару. И моя гордость за красавца мужа.
Наших с Сашей общих знакомых, на вечере ожидаемо оказались единицы. Не тот уровень, не тот круг, в которых вращались муж и большинство его партнёров. Здесь были акулы покрупнее и попрожорливее. То там, то тут мелькали лица, которые я видела только на экране телевизора. Звучали имена и фамилии, которые я часто слышала в новостях центрального телевидения. Но те, с кем мы с мужем были знакомы и с кем сталкивалась на вечерах, с любопытством рассматривали моего спутника, а их жены с сочувствием или демонстративным превосходством меня.
Мы с Сашей не скрывали нашего развода. Зачем? Поэтому сейчас я просто улыбалась, чтобы не дать повода подумать, что у меня жизнь рухнула.
Оказалось очень трудно изображать перед окружающими несломленную, самодостаточную женщину, когда внутри всё перемолото, перетёрто в стеклянную крошку, которая даже уже не осколки — колючий песок.
Не думала, что именно красивый торжественный вечер отзовётся, откликнется таким триггером.
Но я улыбалась.
Улыбалась знакомым и думала: люби я Сашу чуть меньше или, наоборот, чуть больше, возможно, можно было бы что-то изменить. Ведь всё прощают либо те, кто любит безумной любовью, любовью, способной разрушить не только города, но и самого себя, либо те, кто любви и не знал никогда. Я, видимо, была где-то на самой середине. Недостаточно сильно любила и недостаточно не любила. Потому что выбрала себя. Потому что хотела сохранить себя, не убиться окончательно об предательство мужа. Так что пускай смотрят. Пускай осуждают или сочувствуют. И не дай бог им оказаться в моей ситуации.