— Родная моя, любимая, девочка моя. Жизнь моя. — гладил я безвольно опущенные плечи, целовал золотые волосы, пахнущие любимым шампунем жены.
Лиза оторвалась от меня, отстранилась, подняла на меня блестящие от слёз глаза, в которых металось отчаяние.
— Давай попробуем, Лиз. — с последней, ещё не умершей надеждой, попросил я.
Глядя мне в глаза, жена прижала пальцы к дрожащим губам, словно ловя или пробуя на ощупь произнесённые слова:
— Я подумаю, Саш.
— Прости меня. Я очень виноват перед тобой, Лиз. Я не смог защитить тебя, сберечь не смог. Я даже верным быть не смог. Полный глупец и идиот, который решил, что мне удастся избежать наказания, что ты никогда не узнаешь о моей измене. Что откуплюсь деньгами от девки и её ребёнка. Из города в конце-концов её выживу.
Саша говорил и говорил. Горько и запинаясь. А я слушала его, опустив голову, потому что не могла смотреть, как по его лицу проходили судороги.
— Я такой дурак, потому что потерял самое важное для меня. Самое ценное. Семью потерял. Тебя. Если ты дашь мне второй шанс, богом клянусь, никогда больше не совершу такой ошибки. Я лучше сдохну, чем предам тебя ещё раз. Прости меня, Лиза. Я никогда не заслуживал тебя. Ты самая прекрасная жена, мать. Лучшая женщина на земле, а я просто зажравшаяся, неблагодарная свинья. Прости меня, родная.
У меня сердце в груди дергалось. То срывалось в бег, то замирало в долгую паузу.
Какова она — цена прощения? Сколько за него нужно заплатить? Чем? Жизнью? Кровью? Здоровьем? Ведь деньгами его не купишь.
А где найти в себе силы, чтобы простить? В каком месте они хранятся? В сердце? В голове?
Я не думала, что будет так сложно, так больно. Ну вот в моменте, когда всплыла измена Саши, развод казался очевидным решением. Ослеплённая обидой и болью предательства, я не на секунду не сомневалась, что развод — единственно правильный выход. А оказалось, что расставание с Сашей — это не менее больно, чем его измена.
Я словно часть себя потеряла. Большую такую часть, жизненно необходимую, как рука или нога. Чувствовала себя инвалидом, на которого все смотрят с жалостью и долей брезгливости, которую пытаются скрыть за сочувствующей улыбкой.
А ещё осуждение окружающих. Разведёнка в сорок с хвостиком… Где ещё найдёт такого мужа? Кому нужна будет, кто стакан воды в старости подаст?
Я металась, ища поддержки в разговорах с отцом, у сыновей поддержки искала, даже у девочек, которые работали у меня в Юниках.
Пыталась отгородиться от прошлого, убрав с глаз все напоминания о муже. Старалась не зацикливаться на своей беде, а жить дальше, заполняя пустоты в душе и время работой, сыновьями, собственным здоровьем, но никак не могла вернуть вот этого ощущения целостности. Не давалось оно мне.