— Мы в разводе, — повторяю для ясности.
— Вас не ждать, Мария Николаевна?
Вздыхаю. Не знаю, что именно могу или не могу сделать для Ромы, но игнорировать бывшего мужа в беде, да еще и отца Коли почему-то не могу.
К нему все давно остыло, отболело и ушло. То как быстро я смогла переступить через все плохое, что он мне сделал удивило даже меня саму. Нет, я не простила в широком понятии этого слова, но когда он перестал маячить перед глазами, выпячивать свою любовь к моей сестре, рассказывать про их неземное счастье и требовать от меня деньги, стало сильно легче о нем не думать, а значит и не злиться.
Злость вообще слишком долго отравляла мою жизнь.
На маму, на отца, на сестру, потом на Рому. Я постоянно пребывала в состоянии злости и стресса, злилась на жизнь и судьбу, которая так несправедливо раз за разом лишала меня самого важного в жизни — возможности стать мамой.
Теперь я люблю и любима и принимаю это с благодарностью. Без всякой надежды и без обиды на судьбу.
Не получилось — значит не мой путь. То, что мое обязательно ко мне придет. И сейчас у меня есть Паша, который вдруг стал целым миром, но никогда не показывает своего превосходства или значимости в сравнении со мной.
Я собралась за несколько минут и вызвала такси на адрес, который продиктовал следователь.
Никогда не была ранее в полицейских участках, мне всегда казалось, что здесь темно, сыро и неуютно. Но нет — свежий ремонт, на стенах стенды с правилами самообороны и каким-то распоряжениями, приказами, фото лучших и заслуженных сотрудников. На другом — сводки на преступников.
Несколько кабинетов по периметру, в один из них провожают меня.
За широким, столом сидел мужчина, который пригласил меня проходить смелее. Да, именно он мне и звонил.
На Роме были наручники. Выглядел он… удручающе. От того уверенного в себе, красивого, статного и представительного научного сотрудника не осталось ничего. Даже его темные волосы потускнели, неопрятно свисая жирными прядями вдоль висков. Мятая одежда, не первой свежести, щетина.
— Маша! Ты пришла! — он обрадовался подняв на меня свой болезненный взгляд словно ребенок, который вновь поверил в новый год и в то, что Дед Мороз существует.- Я же говорил, что моя жена меня не бросит! — строго посмотрел на следователя, а потом вновь на меня.
— Не понимаю, что происходит.
— Он сейчас все сам расскажет, — говорил мужчина.
— Милая моя, родная. Ты же поможешь мне? Вышло недоразумение, меня обвиняют в том, чего я никак не мог сделать. Но чтобы доказать свою невиновность я должен выйти отсюда. Пожалуйста, Маша, — он было хотел сорваться ко мне с места, но его быстро остановил и пригвоздил к стулу стоящий рядом офицер, — пожалуйста, снеси за меня залог!