Мгновение и лёд вокруг лежащего Ника начинает окрашиваться в алый.
– Нет, нет, нет, нет, нет! – Я стою, прижимая ладони ко рту. Звучит гудок об окончании игры, одновременно с ним на каток выскакивают медики с носилками и приседают над Никитой. Один прикладывает ладони к его шее, двое аккуратно, но быстро перекладывают на носилки и спешат к уже открытым большим воротам, откуда обычно выезжает ледовый комбайн. Я продвигаюсь в ту сторону, не отрывая взгляда от медиков. Спешу, не разбирая дороги, натыкаясь на стоящих, замерших в шоке людей.
Перед глазами мутнеет, я не понимаю, почему всё вокруг становится нечётким.
Кто-то подхватывает меня под локоть и распихивает людей.
– Пустите, дайте дорогу!
– Это же она, Бубльгум!
– Дайте дорогу, пропустите! Разойдись, разойдись!
Кто-то тащит меня по ступенькам к проходам, перекидывает через металлические ограждения, подхватывает снизу.
Волонтёры в неоново-зелёных жилетах машут руками, командуя следовать за ними. Я бегу, словно сквозь воду, едва разбирая раздающиеся вокруг фразы.
– Он в коридоре, вот тут. Идите сюда. Посторонись, дай дорогу!
Я бегу, сжимая кулаки. Бриллиант из кольца, который я машинально развернула внутрь, впивается в ладонь, я фокусируюсь на этом ощущении, не позволяя себе запаниковать. В какой-то момент нога скользит, предательское бедро не даёт ступить правильно, я заваливаюсь набок, но сильные руки удерживают меня от падения. Миша.
– Он же не, он же не?! – Я вцепляюсь в локоть брата, боясь высказать своё предположение, и выпрямляю чёртову ногу.
– Всё в порядке, всё будет в наилучшем порядке, Машка! – бормочет Миша и мы снова бежим вперёд, за зелёными жилетами.
Я издали слышу нечеловеческий крик. Вой и стон в одном звуке.
– Терпи, Лисовский, терпи, ещё несколько швов, сволочь! Расслабь шею, расслабь, тебе сказали!
Снова звериный рык, протяжный стон.
Прямо в коридоре, под мертвенным светом люминесцентной лампы на поднятой медицинской каталке вытянулся Никита. Рядом с ним сгрудилась вся его пятёрка. Лёша, бледный, как полотно, держит краги Ника в одной руке, а в другую его руку вцепился Лис, выкручивая её до белизны костяшек.
– Никита! – Ору я не своим голосом и хромаю к носилкам.
Ребята разом поворачивают головы и расступаются, давая мне пройти. Я подскакиваю к Лёше и хватаю ладонь Ника. Медик с другой стороны носилок зашивает зияющую рану на его шее. Лис скашивает на меня глаза с полопавшимися капиллярами. Он скалится и дрожит от напряжения. Закруглённая игла протыкает кожу с противным звуком, с шелестом протягивая кетгут через края. Никита рычит от боли.