– Подснежники найти сейчас вообще не проблема, – цыкает Лис, усаживаясь на край Андреева стола. Теперь моего.
Миша берёт свидетельство о разводе, бесцеремонно разглядывает его, читает содержимое.
– Вот поэтому и не хочу жениться, Ник. Из-за такой вот фигни.
– О, а я наоборот, мечтаю, – Лис поворачивается ко мне и подмигивает.
Андрей переводит взгляд с одного моего рыцаря на другого.
– Группа поддержки, Машунь? Думала, наброшусь?
– Не, мы сами, Андрюх. Чтобы без эксцессов. – Миша открывает такой же лавандовый йогурт, как у меня и принимается его поедать одноразовой ложкой. – Хрень какая-то. Маш, он всё?
– Секунду. – Я кусаю губы. Ну что ж, пора сказать.
– Андрей, я даю тебе двадцать четыре часа на сборы. Ты должен покинуть Россию. Поживи годик где-нибудь подальше отсюда, подумай о том, что натворил. Потом посмотрим, но в одном городе со мной тебе больше не жить.
Бывший муж хватается за край стола.
– Ты… Изгоняешь меня? Серьёзно? А силёнок хватит?
– Вполне. Сейчас сюда спецрейсом летит Женя с нашими эфесбешниками. Её задержали вчера при попытке сбежать в Северный Кипр. Она даст любые показания, которые мне будут нужны. Хочешь сесть, как соучастник?
Андрей склоняет голову, всё ещё опираясь на стол.
– А как же инвесторы? По уставу мы с тобой вместе до гроба.
– Я поговорила с ними. У меня полная запись взлома системы при участии твоей учётки. И знаешь что? Они мне больше не инвесторы. Я выкупила их доли.
– Но как?
– Тратишь время. – Поворачиваю запястье. – Десять минут из своих суток.
– А Боря? – Андрей вдруг бросается ко мне, но его одной рукой перехватывает Никита.
– Ему нужны только я и бабушка с дедушкой. Миша. Он забудет тебя, Андрей.
– Мои родители? – Отпихнув руку Лиса, бывший муж упирается кулаками в бока.
– У них есть я, – пожимаю плечами. Я ведь не запрещаю им общаться, – можешь разговаривать с ними по видеосвязи хоть каждый день. Надеюсь, ты понимаешь, что твоему папе опасно слишком волноваться? Да и Ольга Дмитриевна уже в возрасте… Не нужно её огорчать. Раз в год можешь приезжать на недельку, повидаться с папой и мамой.
Миша берёт меня за руку, и заглядывает в глаза, молча уточняя, стоит ли поступать так жёстко. Я утвердительно киваю.
– Это было как в кино, – шепчет мне на ухо Лис, изгоняя ароматом ментоловых леденцов запах вишневого табака, – как в «Крёстном отце». А теперь пойдём и нажрёмся.– Время идёт, Андрей. Изгнание или колония, делай выбор. – Ты всё продумала, – качает головой бывший муж. Я вижу в его глазах блеск. Восхищения? – Господи, какой же я был дурак. Какой дурак! – Он снова вцепляется руками в столешницу и склоняется. Делает несколько глубоких вздохов. Наконец, выпрямляется, одёргивает пиджак. – Ты великолепна, Маша. Всегда такой была. Я сделал страшную ошибку, когда забыл об этом. Прости меня, если когда-нибудь сможешь. Он поправляет галстук, ещё раз смотрит мне в глаза. Помедлив секунду, разворачивается и покидает кабинет с прямой спиной. *** Прохладный стол приятно холодит щеку. Пальцы в моих волосах массируют затылок, спускаются к шее.