Муж пришёл в двенадцатом часу. Войдя в квартиру, он смерил меня взглядом.
– У тебя каша в волосах, – сказал Андрей.
***
Мы договорились встретиться в кафе недалеко от дома, и я шла туда с бешено бьющимся сердцем.
При виде меня отец подскочил со стула.
Отец распахивает объятия, несмело улыбаясь. Но я замираю, не дойдя до него пару шагов. Смотрю на него, и он медленно опускает руки. Улыбка тоже постепенно гаснет.
– Папа?
Очень странно произносить это вслух. Мне приходится прилагать усилие, чтобы сказать непривычное по отношению ко мне слово. Мы нечасто разговаривали о нём с Мишей и чаще всего называли его «он» или «отец». А сейчас я вижу немолодого, но хорошо сохранившегося мужчину с горделивой осанкой, белыми от седины густыми волосами, уложенными в стильную прическу, но все с такими же цепкими как в молодости глазами зелено-карего цвета. Совсем как у меня.
– Маша… – Ему, похоже, тоже сложно выговаривать моё имя.
– Папа, я ненадолго… Мне скоро ехать за сыном. – Я не видела Борю два дня из-за почти случившейся катастрофы на работе.
– Боря! – Отец как будто с облегчением хватается за невольно предложенную тему. – Как он, дочка? Я слышал, он отличный спортсмен?
Я тоже переключаюсь на эту волну.
– Да, тренер говорит, он отлично работает в защите.
Отец усаживает меня за стол, наливает в чашку из чайника, поднимает молочник, взглядом уточняя, добавлять ли. Я молча качаю головой.
– А Боря мечтает профессионально заниматься хоккеем? Он захочет поехать в летний спортивный лагерь в Канаде? Я могу оплатить, если ты не против. Я уже уточнял, там есть прекрасное место, тренерами работают хоккеисты, выигравшие в своё время «Кубок Стенли», представляешь, какой заряд мотивации для мальчика? А рядом лес, озеро, да и языковая практика…
– Папа, – прерываю я его, – он не сможет поехать ни в канадский, ни в российский спортивный лагерь. Он… необычный ребёнок.
Отец снова неловко улыбается.
– Да-да, прости, я же знаю… – Он в защите поднимает ладони. – Нет, это не Миша, не наказывай его. Я наводил справки, у меня есть связи. Много где.
Папа пожимает плечами.
– На самом деле, ты могла бы воспользоваться ими, – тихо говорит он, протягивая руку и накрывая мою ладонь своей.
К горлу подкатывает ком. Я пытаюсь улыбнуться, но мышцы губ не слушаются меня. Чувствую, как улыбка превращается в унылый оскал.
– Я когда-то просила тебя о помощи. – Сжимаю зубы. Я не буду жаловаться. Я никогда не жалуюсь.
– Прости, что отвернулся от тебя в тот вечер. Снова.
Прислушиваюсь к ощущениям. Рука у папы очень тёплая, сухая. Пальцы немного подрагивают, сжимая то слабее, то сильнее.