И моё отношение к отцу превратилось в безразличное. Как ещё можно относиться к человеку, которому большую часть своей жизни ты был просто не нужен? Пусть мать и лупила меня, она хотя бы заботилась обо мне, – по-своему, конечно. Убивалась на нескольких работах, чтобы обеспечить сносное жильё, пропитание, даже получила специальность. После того как я реабилитировалась от травмы, мама всерьёз полагала, что я могла бы стать помощницей тренера в своей секции, пред полагала, что я могла бы пойти учиться в физкультурный на педагога. Да только у меня уже была математика.
Именно поэтому отношение Андрея к Боре так задело меня. В пору своего «медового месяца» с Женей он совершенно забил на сына. Неужели я подсознательно выбрала себе партнёра в жизни, похожего на моего отца?
Нет, вначале всё было хорошо. Андрей старался помогать мне по мере возможности. Часто гулял с коляской, не чурался испачканных подгузников, иногда готовил ужин – когда я обнаруживала, что уже конец дня, а на кухне всё ещё стоит недопитый с утра чай.
Но его карьера в банке шла в гору, муж стал часто задерживаться после работы с коллегами, налаживая мосты. Когда усталость начала сказываться сильнее, мечтать о вечере, когда придет с работы Андрей, я иногда начинала с самого утра, едва разлепив глаза. Иногда живое воображение рисовало мне картины, как клетки моего мозга разрушаются от постоянной тревоги и недостатка сна, – я не спала больше часа подряд целый год.
В ту ночь, когда я перепутала душ с открытым окном, муж должен был прийти гораздо раньше. Весь день я представляла, как отдам ему в руки вечно орущего Борю и полежу в горячей ванне. Отмою волосы от присохшей каши, которой в меня кинул ничего не евший, кроме грудного молока, ребёнок, сменю пропахшую потом футболку и наконец-то подстригу отросшие ногти.
«Мы идём в спортбар, Влад вернулся из Штатов» – написал мне муж около семи, когда я прислушивалась к каждому шороху со стороны входной двери.
Я сразу же набрала его, почти на грани истерики. Помню, как просила его приехать домой. Запах собственного немытого тела, колом вставшие волосы сводили меня с ума. Я кричала, обвиняла его в наплевательском отношении. Пыталась объяснить ему, что чувствую.
Андрей просто бросил трубку.
Боря ощущал мою нервозность и категорически отказывался слезать с рук. У него резались очередные зубы, он грыз свои пальцы и пускал слюни, не понимал, чего хочет, мычанием требуя то одного, то другого; понукая мною, словно лошадью. Я рыдала от усталости, таская сына из комнаты в комнату. В какой-то момент я посадила ребёнка на кровать и начала кричать на него, а Боря заливался рёвом. Мне стало стыдно, и я возненавидела себя ещё больше.