Глянув напоследок на мои губы, он закусывает щеку изнутри и уносится из кабинета.
С трудом собравшись, беру сумку, пальто, прихрамывая, выхожу из кабинета. Стоит, наверное, заиметь трость для таких случаев. Впрочем, надеюсь, больше это не повторится.
На пороге нашего офиса Андрей бросается ко мне с объятиями и вопросами, но, увидев что-то в моём взгляде, отстраняется. Еду вниз, привалившись к стенке лифта. Нет сил управлять машиной. Вызову такси.
Но оно не понадобится. На капот Мишиного Субарика опирается очень злой и набыченный Лис.
– Наконец-то! Думал, весь зад отморожу. Хотел уже к тебе подниматься и на глазах у всех утаскивать.
Он поднимает меня на руки и несёт к «Бамблби».
– Вид у тебя такой, что краше в гроб кладут.
Никита усаживает меня в машину, откидывая назад спинку сиденья. Я неловко вытягиваю ногу и охаю от боли в бедре.
– Чёртова девка, и давно ты так страдаешь?
Качаю головой. Таблетки закончились, а я забыла пополнить запас, отвлёкшись на работу.
– Отвезу к нашему физиотерапевту. Сейчас тебя Копатыч живо в чувство приведет.
– А разве мне можно? Я же не из команды?
Лис просто цыкает в ответ.
Я не возражаю, когда он на руках несёт меня к Арене, параллельно разговаривая через наушники.
– Мне всё равно, Копатыч, что ты хотел уехать. Тащи свой зад в кабинет, я почти вошёл.
В помещении, обустроенном непонятной техникой, как в каком-нибудь центре подготовки космонавтов меня принимает здоровенный, с заросшей по глаза бородищей мужик. Он неожиданно мягким голосом уточняет, где источник боли, его происхождение и то, что я обычно с ней делаю. Неодобрительно покачав головой, он просит снять брюки и лечь на узкую кровать. Смочив тканевые подушечки каким-то раствором, прикладывает к бедру, прицепляет сверху электроды и накрывает одеялом.
– Должно немного покалывать. Если будет неприятно, свистни. – Выставив таймер на аппарате, он выходит из огороженной ширмой кабинки, оставляя меня с Никитой вдвоём.
– Знаешь сколько я в этом кабинете прошлой весной провалялся? – сидя рядом с койкой, тихо спрашивает Лис. Взяв меня за руку одной ладонью, пальцами второй он задумчиво перебирает мои волосы.
Я пытаюсь держать глаза открытыми, но веки, словно налитые свинцом, слипаются сами собой.
Когда я просыпаюсь, Никита сопит рядом, всё так же сидя на стуле, но положив свою голову на койку. Одной рукой он по-прежнему держит мою ладонь, а вторую обернул вокруг меня, создав подобие гнёздышка.
Немного сдвинувшись, чмокаю его в нос. Ник вздрагивает, принимается хлопать ресницами и медленно поднимается. Стерев предплечьем слюну с уголка рта, он победно мне улыбается.