– Что именно ты слышал? – уточняю, потому как наш разговор с Григорием был довольно долгим и насыщенным. Чтобы внимательно расслышать слова сына, приподнимаюсь в сидячее положение. Наклоняюсь чуть ближе, занимаю выжидательную позицию, готовая услышать его дальнейшие слова.
– Всё, – глухо выдает сын, взгляд потерянный, потухший, плечи опущены вниз.
На какое-то время повисает пауза. Будто мы оба с сыном пытаемся смириться с этой правдой. Точнее, я-то смирились уже, почти, пройдя все стадии отрицания и гнева. А вот Стас только сейчас понял, что я не врала и увидел истинное лицо своего отца.
– А Денис? Он тоже все слышал? – гляжу на Стаса в надежде. Но…
– Нет, мам. Он как раз ушел за кофе.
И моя надежда мигом сдулась, исчезла, как перегоревшая лампочка. Но, с другой стороны, хотя бы у младшего сына раскрылись глаза на отца.
Стас тянется ко мне, обнимает, берет за руку.
– Мам, прости меня. Я такой дурак был. Испугался… Просто не хотел верить, что мой отец может быть таким. Какой же я трус, – судорожно хватает воздух, отчего слова выходят прерывистыми, нечеткими. Но даже и слов не нужно, я по поведению сына и очевидной дрожи понимаю, что он раскаивается. А материнское сердце… Разве оно способно долго держать зло на своего ребенка? Конечно нет.
– Все в порядке, Стас. Правда, не переживай, – мягко проговариваю я, прижимаю сына к себе и глажу его по спине, чувствую, как все мои обиды постепенно отступают назад. В голове сразу же вспоминаются отрывки из детства мальчишек. Легкая грусть давит на сердце. В то время все было совсем по другому.
– Мам, я не могу поверить, что наш папа… Способен на такое. Это… Ужасно. Так подло и гнусно, что я даже не знаю, как мне теперь на него смотреть, – в голосе сына звучит отчаяние и разочарование. Он отстраняется от меня, смотрит куда-то вниз, взгляд мрачный, безжизненный. И мне так больно видеть его таким.
– Мне жаль, сынок. Я бы отдала все, чтобы вернуться в прошлое и попробовать хоть что-то исправить… – отрешенно выдаю я, смахивая непрошенную слезу. – Стас, нам надо сделать так, чтобы Денис тоже обо всем узнал. И сделать это как можно скорее, чтобы избежать последствий…
Сын судорожно кивает в согласии, задумчиво трет подбородок.
– Знаешь что, мам. Я могу немного пошпионить, – сын пытается выдавить на лице улыбку, но его глаза, полные боли и вины, делают эту улыбку какой-то неестественной, мучительной.
– В детстве ты любил играть в сыщика, – грустно усмехаюсь, снова мысленно возвращаясь назад. – Помнишь, как хотел пойти в юридический?
– Угу. А потом понял, что это было всего лишь детский мечтой. И поступил на строительный, – Стас мягко растирает мою руку, отчего её приятно покалывает. В центре ладони сосредоточивается тепло. В душе сияет надежда, что у нас с ним всё получится.