А я же выдыхаю с облегчением. На губах, несмотря на горечь от предательства и унизительных слов мужа, все равно так или иначе пробивается улыбка. Малыша удалось сохранить. И этот факт перекрывает все невзгоды.
– Если ты собираешься его оставлять, будешь последней дурой, – сухо заключает Григорий, выказывая свое отвращение.
– Тебя это не касается, – дерзко выдаю в ответ. Кажется, у меня прямо сейчас начался токсикоз. Меня жутко тошнит. И я не пойму от чего больше, из-за физиологии, или из-за присутствия этого мерзавца.
– В любом случае, я умываю руки, – подонок демонстративно вскидывает ладони вверх. – Мне чужой ребенок не нужен. И да, будет очень интересно посмотреть на реакцию наших сыновей, когда они узнают, какая у них распутная мать.
Его слова бьют под дых. Они подобны ножу, плотно прижатому к моему горлу. Он снова хочет мной манипулировать. Какой же гад.
– Да что там говорить, Гриш, тебе и родные дети-то сильно не нужны. Вон, чего стоит только твоя интрижка с Кристиной. Достойный поступок отца – спать с девушкой сына, – усмехаюсь с колючей издевкой, хочется побольнее задеть мерзавца. Настолько больно, чтобы отомстить за себя. Но ему плевать. Вижу по глазам, даже бровью не повел.
– Хватит! О Кристине забудь. Она теперь с Денисом, и, как видишь, наш сын безумно счастлив.
– А иногда ты её будешь потрахивать, так, Гриш? По очереди? Тебе самому не противно? – едко выплевываю я, ощутив во рту горечь от осознания всего происходящего. Жаль, что я вовремя не открыла Денису глаза.
– Я сам решу, где, когда и кого мне трахать. Захочу, трахну Кристину. Захочу, кого-то другого.
– Проваливай, – голос не слушается и выходит слишком тихо. Напрягаю связки, чтобы он звучал более решительно и грозно: – Уходи! Вон из моей палаты! И никогда, слышишь?! Никогда больше не попадайся мне на пути!
Гриша злобно ухмыляется, но все же слушается меня. Спустя несколько секунд дверь за ним с протяжным хлопком закрывается.
– Ничтожество, – бросаю ему вслед, жалея о том, что не плюнула ему в лицо.
Галина
Не успеваю отойти от разговора с предателем, как дверь в палату снова щелкает. Стас.
– Что? Папенька уже все рассказал? Тоже веришь, что ребенок не от него? – стреляю первой, чтобы вовремя успеть отразить атаку. Надоело быть девочкой для битья.
Взгляд Стаса выражает недоумение. Он медленно крадется в мою сторону, отвожу взгляд от сына в сторону окна. Там, за ним, кипит жизнь, а моя, кажется, замедлилась до невозможности.
– Мам, я слышал ваш разговор… – Стас садится на край моей койки. Его расхлябанные движения выдают нервозность.