Я был в своём теле. В своём внутреннем мире. В своём праве! Я полностью владел всем, что было в этом пространстве. А он был отрезан от своего больного гармониума. Своей же печатью отрезан. Да, дух его накопил за годы жизни немалые запасы чистого эфира. Сейчас он обжигал мой гармониум своим колдовством, терзая мой дух и разум чудовищной болью. Будь я простым парнем, тем Алексеем Орловым, которого он вышвырнул из башни больше полугода назад, я бы, наверное, уже растворился в этой боли. Ушёл, освобождая ему место. Он бы победил, какие бы таланты стихийника во мне ни раскрылись.
Но я прошёл закалку, месяцами самостоятельно терзая высшую эфирную печать с помощью всего лишь праны. Я терпел боль при переписывании печати. Я закалил свой гармониум во время инициации. Я был совсем не тот мальчик, которого он хотел убить.
Я не знаю, сколько продолжалась эта битва двух магий. Битва эфира и стихий. Воля против воли. Сила против силы. Я всё увеличивал и увеличивал напор на вторженца.
Сжечь, разорвать, уничтожить!
И наконец его эфирное тело побледнело. Начало мерцать. Выжимая из себя последние запасы энергии, он снова вцепился в печать изгоя, но сделал себе только хуже. Эта битва требовала всего его контроля. Всего внимания. Нельзя было отвлекаться!
Огонь яростно взревел, прорвавшись к жертве. Дед вспыхнул сразу весь, его сложные структурированные заклинания погасли. Фигура деда растворялась в чистых струях огня и ветра моей души.
В рёве пламени послышалось торжество.
Порывы ветра хлестали, как гигантские кулаки.
Силуэт мага вторгнувшегося в мой внутренний мир мигнул ещё раз, брызнул во все стороны ядовитыми каплями чистого эфира и растворился.
Душа убийцы моего отца была навсегда стёрта из нашего мира.
Я открыл глаза и дёрнулся в ремнях, по-прежнему привязанный к потухшей печати. Казалось, что вокруг всё должно было выгореть к дряни, но нет. В реальный мир из нашей битвы не просочилось ни капли пламени.
Игорь тут же шагнул ко мне и, наклонившись, вгляделся в глаза. Затем, после секундного колебания, отстегнул ошейник. Расстегнув последнюю пряжку, он выпрямился и отступил на шаг назад.
Я медленно поднялся, опираясь руками на пол. Здесь, в реальности, я по-прежнему не чувствовал свой гармониум и связь со стихиями. Поэтому, встав, я шагнул к Игорю и незамысловато ударил его кулаком в гортань. Без усиления, конечно. Но я и сам по себе парень сильный и тренированный.
Будь у меня усиление праной, я бы таким ударом просто оторвал алхимику голову.
Игорь отлетел и рухнул за границей печати изломанной куклой. Я мог бы раздавить ему голову каблуком, как пустой орех. Но я остался стоять, где стоял.