Дед посмотрел на меня и обратился к Игорю:
— Ты печать-то, кстати, проверил, Игорёк?
— Да. На месте, — отрывисто отозвался он.
— Ну вот и ладушки. А знаешь? Не будем рисковать совсем. Влей ему какую-нибудь свою отраву для подавления воли. У тебя наверняка с собой есть. Я же не настоящий злодей, чтобы заставлять его терять себя, ощущая потерю личности. Не думаю, что это приятные ощущения. Пусть уснёт паренёк.
— Как прикажете, глава, — Игорь достал из внутреннего кармана кожаный чехол и развернул его.
Внутри в небольших углублениях располагался ряд пробирок. Игорь пробежался по ним пальцами и выдернул одну. Затем снова шагнул в круг, наклонился ко мне, разжал челюсть и влил жидкость прямо в открытый рот. Глотать я не мог, но зелье почти сразу впиталось в слизистую и пищевод. По жилам побежало знакомое ощущение. Очень похожее на зелья очистки от дряни, которые Игорь сделал для всей моей команды. Да и вкус тот же самый. Игорь убрал пустую пробирку в чехол и снова занял своё место у стены.
— Ну, — дед потёр руки, — будем приступать! Чего тянуть, правда, Игорёк? Скоро молодой талант вернётся в башню Орловых. Под опеку любящей сестры. А там год, другой, глядишь, и до главы рода дорастёт. Самый сильный стихийник Воронежа. Самый молодой глава рода за последние пятьдесят с чем-то лет. Головокружительная карьера. А? Что скажешь, Игорь?
Игорь в ответ снова промолчал. Впрочем, дед не обратил на его молчание никакого внимания. Игорь для него был чем-то вроде предмета мебели. Верный слуга. Всегда исполняющий приказы. Любые приказы.
Дед всё так же кряхтя лёг в первую печать, повозился, устраиваясь на каменном полу, после чего вздохнул и сказал:
— Ну что. Запускаю шарманку. Даже самому не верится, что скоро я не буду чувствовать себя дряхлой развалиной. Ну, с благословением духов предков!
Над ним вспыхнула огромная печать, накрывшая обе наших. Края наших с ним печатей начали пульсировать, наливаясь светом. Светом истинной магии. Свет усиливался. Загорались руны, линии, символы. Постепенно всё вокруг утонуло в мерцающих вспышках.
Я «пришёл в себя», находясь в привычном внутреннем мире. Дед стоял напротив, с любопытством и по-хозяйски оглядывая мой гармониум.
— А что, неплохо, неплохо, — бормотал он. — Даже отлично, я бы сказал. Удружил, Лешенька, удружил.
Меня снова чуть не стошнило. Ощущение глубочайшего омерзения смешивалось с чудовищным непониманием.
Ну вот как? Кем надо быть, чтобы такое спланировать хладнокровно. Убить собственного сына. Принести в жертву внука? Род? Кровь? Всё, что нам внушали с самого рождения, оказалось удобной ложью? Какой извращённый разум надо иметь, чтобы просто подумать: