Ветер рухнул на землю, увлекая за собой одного из своих противников.
Спустя две секунды: щелчок экстрактора, воткнуть скорозарядник; я снял двух других двумя точными выстрелами.
Весь бой не занял и трёх минут.
Я подскочил к напарнику и откинул с него тело оборванца с безвольно мотнувшейся головой. Шея сломана, мельком заметил я.
Рудницкий выглядел как городской, вернувшийся с земской дискотеки. Левая бровь рассечена. Глаз заплыл. На правой щеке ссадина, уже окружённая здоровенным синяком. Шея исцарапана. Дышал сержант с трудом. К дрянской гадалке не ходи — повреждены ребра.
— Ска! — с чувством сказал он, садясь. — В голове, как коты насрали. Кто ж знал, что наткнёмся на менталиста-на? Стар я становлюсь для таких приключений-то.
— Идти сможешь? — спросил я.
— Смогу, куда я денусь. Ну силён был мозгокрут. У меня ведь амулет был от тварей-то. От ментатного действия.
Я снова едва сдержался, что его не поправить.
— И что, амулет? — спросил я.
— Был-на. Сгорел к херам. Был амулет, теперь ожог есть. Помоги-ка мне встать, Боярин.
Я аккуратно поддержал его под мышку, пока сержант вставал. Он стоял, слегка согнувшись и обозревая поле боя.
Некоторые тела ещё стонали и шевелились. Большинство застыли безвольными кучками тряпья. Сомневаюсь, что даже раненые выживут. Мы с Олегом оба использовали крупный калибр. Обычный человек после таких повреждений без медицинской помощи точно не выживет.
— Нормально накрошили-на. Сходили, млять, расторговаться. У меня теперь вся доля на лечение пойдёт, — сержант сплюнул на бетонку кровавой слюной.
— У тебя же страховка?
— Страховка-херовка. Энто тока для рабочих случаев. А у нас седни выходной-на. Да похрен. Моя идея была этих упырей геноциднуть-на. Синяки и ссадины сами пройдут. У меня нормально всё с регенерацией. А вот ребра придётся лечить. А ещё надо бы по-хорошему нам с тобой смотаться к Молчуну и сурьезно с ним побазарить-на. Обо всём вот этом вот, — он обвёл рукой побоище, невольно скривившись. — Но не сегодня. Чё-то мутит меня, Боярин, не по-деццки-на. Пошли к машине.
— Сейчас! Сумку с деньгами заберу и клинок.
Меч изрядно разворотил тушку Трехглазого, почти уничтожив его брюшную полость и часть позвоночника. Так выглядит выход праны из клинка. Я опасался, что меч будет повреждён после такого варварского использования, но нет. Всё с ним было в порядке.
Уже подходя к «цивилизованным» местам, Ветер снова нацепил тактическую шапочку-маску.
У входа на площадь нас остановил милицейский в легкой броне.
Зрелище мы и впрямь представляли собой аховое. Оба в ободранной, окровавленной одежде. Ссадины, царапины на руках. Сержант побледнел, и его била крупная дрожь. Маска промокла от пота и крови.