Интересно. Башня Синицыных, например, — это все еще башня, с точки зрения печати? Или уже нет? Защитные чары-то с нее сбили. Да, там сейчас вообще всякой-разной магии намешано. Вопрос интересный, и надо бы проверить, пока мы отсюда не уехали. По идее, нас должны отправить по домам уже завтра. Слухи такие ходили среди сослуживцев.
О чем только не будешь думать, чтобы не думать о главном. Что там с Марией. Покалечена, говорите? Насколько? Чем и как ей помочь? Что я вообще могу, на моем теперешнем уровне социализации и при моем статусе? Вот в такой недобрый ночной час еще и жалеть себя начнешь ненароком. Не-не-не. Это не мое. На самом деле я многое могу. И сам. И через знакомства. Тем более, что Вика тоже часть моей социализации, пока она не решила иначе. Если что — обращусь к ней. Хотя копить долги очень не хочется, даже перед родной сестрой.
Я подумаю об этом завтра. А сейчас надо замедлить дыхание. Почувствовать пульсацию праны. Выкинуть бестолковые мысли из головы. И заснуть. Баю-бай, Алексей Григорьевич.
Спал я паршиво. Всю оставшуюся ночь мне снились кошмары, которые я к тому же не запомнил. Утром мне достались слабая головная боль и круговерть мутных, словно отразившихся в грязном зеркале, образов.
Снился дед с окровавленным ножом в руке. Снился отец, со слезающей с тела кожей, который при этом продолжал улыбаться и приговаривал: «Какой интересный эксперимент» . Снился дядя Викентий, стоящий на табуретке с проволочной петлей на шее. Ласково улыбаясь, он говорил: «Падающего толкни» .
Я чувствовал связь этих снов со своим видением , но четкого понимания, что это вообще такое было, так и не обрел.
После умывалки я подошел к Ветру, насвистывающему какой-то веселый мотивчик.
— Сержант, когда мы отправляемся, неизвестно?
— Нет. Но точно не раньше обеда, теперь. Говорят, мы смену ждем. Сюда собираются еще одну сотню ребят пригнать. Из тех, кто за этот квартал здесь не побывал. Вродь как есть подозрение-на, что мы не все зачистили. Оказывается, было два крупных нападения на Базу и на Счастье. Нас сюда пригнали из-за этого. Умники в управлении все посчитали-на. И у них чего-то там не сошлось. Но это так. Сам понимаешь, Боярин, нам не докладывают-на.
— А могу я попросить об одолжении? — спросил я, немного помявшись. Не люблю просить, дрянь!
— Что надо сделать-то. Если рыло кому начистить, то вон Кабан есть. Он от тебя в восторге-на. Но с таким-то делом ты и сам справишься, Боярин, не хуже нашего. Да говори уже, чем мнешься, как целка перед свадьбой?