В первое время была потрясена оттого, как мы с Эйми похожи. Тот же цвет волос, разрез глаз. Правда, сейчас я выгляжу гораздо лучше, ведь моё тело не терзает коварная болезнь.
— Пора, — сообщает мне служанка, когда заканчивает собирать густые волосы в высокую причёску, оголяя тонкую шею.
Мы выходим из покоев, и я осторожно ступаю на мраморный пол, каждый шаг отдаётся глухим эхом в пустоте коридора. Душу тотчас терзают сомнения.
Что, если не получится избежать суда? Я не хочу терять вновь обретённую жизнь!
Я почти не обращаю внимания на убранство дома генерала. Длинный тёмный коридор, ещё один. Мне нет дела до этого, ведь все мысли заняты другим.
Продолжаю двигаться вперёд, шаг за шагом, и с каждым шагом моё сердце бьётся быстрее.
Я смогу! Смогу!
— Зал Совета наводит на меня ужас. — Служанка дрожит.
Мы останавливаемся у высокой двустворчатой двери, которая тотчас открывается.
— Да пребудет с вами Оргос, — шепчет девушка.
Кивнув ей, я высоко поднимаю голову и вхожу. Зал Совета оказался внушительным, даже пугающим. Высокие окна с тёмными витражами пропускают сквозь стекло тёмно-синий свет, который делает зал ещё более мрачным.
В центре находится огромный круглый стол из тёмного дерева, который покрыт картами и рукописями. Вокруг стояла стоят стулья с высокими спинками.
И вот я вижу за столом генерала, окружённого какими-то людьми в тёмных мантиях. Муж смотрит на меня стальным взглядом, пронизывая насквозь.
Неужели это тот мужчина, которому я отдала свою невинность? Разница налицо!
Чувствую, как мои мышцы напрягаются, и невольно отступаю.
— Добро пожаловать на суд, милая жена, — бросает мне генерал.
«Добро пожаловать на суд, милая жена».
Читаю между строк: «Тебе конец, лгунья!»
А во взгляде такое торжество, что на миг становится не по себе. И как могла Эйми выйти за такого гада? Может, он её заставил из-за этой проклятой метки?
— И тебе доброго утра, муж, — холодно произношу я, беря себя в руки.
Он меня не запугает! Может, Эймилин и дрожала бы от страха перед властью своего мужа, но не я. Я уже своё отбоялась, а теперь не имею права упасть на брюхо перед этим мужчиной. И не важно, что он генерал!
— Уже придумала, как будешь оправдываться? — равнодушно интересуется муж.
Во время всего нашего разговора люди в мантиях стоят неподвижно, будто статуи. Они ждут приказа генерала? Если они подчиняются ему, то в справедливости этого суда стоит усомниться. Если генерал не намерен слушать свою жену и принять её невиновность, то он сделает всё, чтобы Эйми, то есть меня, наказать. Хотя суд двенадцати и есть наказание.