— Я покусился на твоё имущество, и из-за этого ты устроил всё это представление — с шумом, пожаром и блокировкой? — хмыкнул Гера, косясь на сочащуюся кровью рану в плече.
Да, подобные действия вполне в духе Тинхе.
— Мне критически не нравится, когда кто-то ломает мои вещи, — спокойно произнёс мужчина… в белом. — А магию, насколько я помню, не рекомендуется использовать как в процессе адаптации, так и в самом здании Заводи. Всего лишь уберёг нас от лишних проблем.
Угу, типичный такой Тинхе-зануда.
— Как это работает? — пихнула я Алису в бок. — Что он помнит о Гере? Обо мне?
Алиса раздражённо мотнула головой. То ли «отстань», то ли «потом» — короче, «заткнись».
— Брось, я ничего не сделал с ней такого, чего бы она сама не хотела, — продолжил Гера уже в своей обесценивающей манере. — Женщины так непостоянны. К чему поднимать шум из-за ерунды?
Ой, а Архитектор не так хорошо изучил фанатика не в чёрном.
— У моей лэй нет своих желаний, — жёстко отрезал Тинхе. — Тем более относительно кого-то из лэйтарцев, кто лично мне неприятен.
— Ах… — выдохнул Гера, чуть-чуть расслабившись и, видимо, собирая в голове кусочки пазла относительно Алисы, причин поведения которой он не понимал. Лэй, которые нападают на лэйтарцев, — вряд ли рядовое происшествие. — Она твоя. Вот, значит, как…
Да, Тинхе пришёл не за мной.
Глупо было надеяться. И совсем я не расстроена, что мир такой, каков он есть. Нет. Просто устала. Проголодалась. Промокла.
Я на мгновение прикрыла глаза, подставляя лицо моросящей воде опрыскивателей.
— А врала, что не помнит, — в моём голосе, вопреки всем стараниям, проскользнула горькая обида. Я посмотрела на Алису. — Тинхе пришёл за тобой.
— А он и не помнит, — глухо отозвалась Алиса.
Казалось, она должна была ликовать. Тинхе пришёл за ней. Он спасал её. Назвал своей. Но девушка была бледна как мел, и дело было вовсе не в покалеченной руке. Она знала то, чего я ещё не понимала в силу своей человеческой логики.
В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь редким хлюпаньем воды, стекающей по стенам. Альдер на том конце провода, кажется, ненадолго лишился дара речи. К Незыблемым и их памяти относились чуть ли не как к святым. Что они, наверняка, и заслуживали много тысяч лет назад, но не сейчас. По крайней мере, не Гера, от которого не осталось ничего полезного, одни только проблемы. Ему стоило пропасть и не появляться, как и остальным его товарищам древности. Вот Виталий — Первый Дома Исследователей, исчез себе спокойно и не отсвечивает, и я поминаю его исключительно добрым словом.