Я неожиданно вспомнила каким приятным он показался в нашу первую встречу. Лёгкий тембр. Мягкость, обволакивающая фундаментальную уверенность.
Мужчина притянул меня ближе, вытаскивая из ниши прохода.
Я поддалась. С сомнением. С задержкой. Неохотно. Мне что-то решительно не нравилось, но я не могла собрать из осколков мыслей то самое слово, которое могло бы сформировать причину отказа.
— Всё будет хорошо. Не бойся за ребёнка, — проговорил Гера. — Мне как-то довелось быть… родителем. Очень давно и… недолго. Во время Войны. Когда повсеместно цвели вий’из, а небо и селенитовые гроты ещё не были очищены от божественных цепей.
Его взгляд потемнел, в нём на мгновение отразилось что-то по-настоящему древнее.
— Непростые времена. Все эти божки: могущественные и те мелкие, похожие едва ли не на духов. Их тогда гибло много, нас — ещё больше.
Между бровями пролегла морщинка.
Мужчина коротко моргнул, дёрнув головой. Морщинка стёрлась мелькнувшим недовольством с примесью удивления.
— Что-то я совсем забылся, — пробормотал он, явно недовольный собой.
Возможно, терапия адаптации в самом деле давала какие-то плоды, выворачивая из его памяти те события, которые он предпочитал игнорировать.
Он выпустил мою руку. Прошёл до одного из диванчиков и подхватил полотенце, чтобы накинуть мне на плечи поверх мокрого платья.
— В общем, я хотел сказать, — выдохнул Гера, — что позабочусь о тебе. Даже позволю видеться с ребёнком. Как же иначе? Флёр не панацея, а к боли ты со временем тоже привыкнешь. Можно, конечно, чередовать, но ребёнок — лучший источник давления.
Ребёнок.
Мой Малыш.
Гера потянул меня к себе.
Осколки мыслей захрустели под ногами, неприятно впиваясь в босые ступни.
Я поморщилась.
— О, только давай без осуждения. —Озвучил свою интерпретацию Первый дома Архитектоники. — Странник бы выбрал точно такую же тактику контроля.
Щелчок.
Смена кадра.
Гера был прав.
Ошибалась во всём именно я — со всеми своими планами и избранностью. Это же Незыблемый! От него не было смысла бежать, с ним бессмысленно было бороться, от него невозможно было спрятаться. Он — та самая сила, что предлагает помощь. Решение всех проблем. Рядом с ним ни я, ни ребёнок ни в чём не нуждались бы. Разве его желание небольшого контроля — слишком большая плата за безопасность и комфорт?
Он ведь может быть… добрым. Обходительным. Внимательным. Он так крепко прижимает к себе. Так заботливо смотрит. Он не отступает и не сдаётся. Преследует… нет, достигает цель.
Щелчок.
«А вот и бытовуха подъехала», — успела подумать я, прежде чем всё превратилось в хаос.