В Суде мы простояли пять дней. На третий день адмирал пресек береговую вольность на корню. Увольнения были запрещены. На следующий день стоянка отряда ознаменовалась бунтом на «Мономахе». В точности я не помню причины, да она, кажется, была, как и всегда, фиктивная — насчет строгости командира и недовольства пищей. Он выразился в том, что команда, собравшись толпой, подошла рыча к мостику, и начались выкрики ругательств и проклятий по адресу командира. К активным действиям толпа не приступала. Командующий ездил на «Мономах», заставил команду просить прощения и выдать виновников, которые были взяты под арест. Стала ясна и подкладка бунта: кроме желания продолжить береговую гульбу сказалась и появлявшаяся тогда агитация левых партий.
Когда отряд вышел в направлении к Суэцкому каналу, командующий, как мы думали тогда, чтобы занять чем-то экипажи, приказал привести корабли в идеальное внешнее состояние. Начали все подкрашивать, драить, каждый день стали проводить строевые занятия. Все происходило так, как будто мы опять готовились к императорскому смотру. Но это было немыслимо, ведь государь уже напутствовал нас, проводив из Либавы. В завершение всего аврала адмирал провел смотр вверенных кораблей и остался доволен.
На сопках Маньчжурии
Квантун
Май — июнь 1904 года
— Да, господа, Куропаткин и вправду произвел на меня странное… не побоюсь даже сказать — неприятное впечатление, — изрек после некоторой паузы Михаил. — С одной стороны, конечно, ни в знаниях, ни в профессионализме ему отказать нельзя, но все эти охи-вздохи и логические построения менторским тоном на тему «предопределенности Порт-Артурской крепости как точки отвлечения части японских сил от главного театра»… Честно говоря, Василий Александрович, если бы не тот ваш знак, я мог бы не сдержаться, ей-богу! Вы как в воду глядели. Хорошо хоть, Штакельбергу он приказ выступить дал…
С другой стороны, куда бы он делся против прямого приказа Алексеева? Подчиненность его наместнику, как главнокомандующему в этой кампании, государем была еще 15-го числа подтверждена окончательно, хоть и без указа. Возможно, бывшему военному министру сие обидно. Жаль только, что сам Евгений Иванович выехал во Владивосток. Но если он решил лично с Всеволодом Федоровичем и прочим тамошним начальством вопросы судостроения и судоремонта обсудить, значит, поводы для беспокойства есть. Тем более стоит вопрос новой начинки для снарядов, а это очень серьезно…
Ладно. Главное, мы хоть с грехом пополам, но отбились. Да и то сказать, если бы не телеграмма брата… Хотел ведь тормознуть нас! Каков же красавец этот Куропаткин⁈ МЕНЯ — задержать…