— Слушайте, ваше высочество, а получше времени для расспросов вы никак не могли найти? — устало и обреченно спросил Балк.
— Некогда было, — отрезал Михаил, — а сейчас нам торопиться некуда, кроме как в Артур. Вот мы и решаем, кому туда ехать.
— Да уж, такое бы упрямство да вашему брату, у которого вы пока что в наследниках… Ладно. Только учтите: для проверки правдивости моего рассказа вам придется все же отправиться в крепость. Если телеграф работает еще, запросите у Николая Александровича подтверждение.
— А почему это я ПОКА наследник престола? — оторопев от наезда на царственную особу, поинтересовался великий князь.
— Так у него через два месяца сын родится, — усмехнулся Балк.
— Что⁈ Да откуда вы это можете знать, если даже я, его родной брат и первое лицо в списке престолонаследия, не в курсе? И почему именно сын? После стольких-то дочерей…
— Об этом всем я вам сейчас и расскажу, только сперва настучу по любопытным ушам подслушивающего поручика Ржевского, которые уже пару минут торчат из-за тендера…
Через полчаса великий князь галопом несся в сторону Порт-Артура в сопровождении троих казаков и урядника Шаповалова с запасной кобылкой в поводу. Хотя в составе бронедивизиона и была сотня казаков, лошадей удалось взять с собой меньше сорока, и от более многочисленного эскорта Михаил отказался. Позади самого щуплого по комплекции казачка, обхватив всадника за талию, держался бывший корабельный священник крейсера «Варяг» и будущий первый предстоятель Порт-Артурского храма Пресвятой Богородицы, который еще предстояло всем миром воздвигнуть, отец Михаил. За спиной его была большая холщовая сума, в которой хранился божественный лик той, в чьем заступничестве сейчас столь нуждались как защитники порт-артурской твердыни, так и сама матушка-Русь.
Но больше всех в ее помощи, и именно сейчас, нуждался сам Михаил Александрович Романов. Чтобы не наделать глупостей или даже не съехать рассудком от той информации, которую вывалил на его голову Василий Балк. К счастью, то ли боевая обстановка снизила его эмоциональный порог восприятия, то ли Заступница ответила на молитву, но сейчас в мозгу великого князя, в такт ударам августейшей задницы о седло, билась только одна мысль. Его больше всего потрясла и запала в душу даже не история Балка об источнике его неожиданных знаний, а ответ на заданный Михаилом ехидный вопрос: «А как бы вы данное препятствие преодолели там, в вашем времени?»
Усмехнувшийся Василий, вытащив карандаш и начав что-то чертить на броне паровоза, сказал, что он на прорыв пошел бы хоть и за броней, но не по рельсам. Пока лейтенант спрашивал его высочество о знакомстве с гусеничным движителем, двигателем внутреннего сгорания и прочими техническими новшествами, сам Михаил не мог оторвать глаз от рождающегося на закопченной броне наброска. Тройка башен, пара пулеметных и одна явно побольше, с пушкой, гусеницы, охватывающие корпус, — от всего этого веяло чем-то грозным и непробиваемо мощным [23] .