Из-за брони раздавался витиеватый русский мат под аккомпанемент противного верещания ушедшей в рикошет последней пули…
За встречей бронепоезда с бравым воякой из-за орудийного щита наблюдали шипящий от боли в ушибленном боку Балк, великий князь Михаил и матерящийся Ржевский. Вернее, именно сейчас не наблюдали: наименее удачно из всех троих упал Балк, что неудивительно, учитывая, что ему сначала пришлось сбить с ног своих оторопело открывших рты товарищей.
— Запорю, скотина! — фальцетом проорал, не вставая, однако, с настила, Ржевский. Но стиснувший от боли зубы Балк не успел начать отчитывать поручика, как за него взялся его «командир и заместитель по всем вопросам» великий князь Михаил:
— Поручик, молчать. И ни слова про свечку!
На что тот обиженно захлопал глазами.
— Нет уж, милостивый государь, вы сейчас у меня к этому солдатику выйдете и в ноги ему поклонитесь! На таких, как он, вся земля русская держится уже тому лет как… много, а вы: «запорю»… Как так можно со своим боевым товарищем? Серж, подсчитайте лучше, сколько он на себе командира протащил, но при этом еще и оружия не бросил. Нет, знак отличия Георгиевского ордена этот воин заслужил однозначно!
Здесь Василий, вполне удовлетворенный успехами своего августейшего ученика в деле нравственного воспитания подчиненных, тем не менее счел необходимым вмешаться:
— Только выходить к нему пока не надо, Михаил Александрович… — Балк смог наконец продышаться и сквозь ломоту под ребрами, куда пришелся удар угла лафета, пояснил: — Видите же, у человека шок и контузия. Он с этой стороны никого кроме японцев не ждет. Вы ему кланяться станете, а он вам — «коротким коли». Но насчет Георгия солдатику — это очень верно. Позвольте-ка мне с товарищем солдатом пообщаться.
Привстав на колено и высунув голову из-за броневого ограждения, Балк как мог громко гаркнул:
— Эй, братец, у тебя все патроны вышли или еще есть? А то мы подкинем, коли надо.
— Мне на вас и штыка хопиць, гады жаутопузыя, — не удивившись, что японцы говорят с ним на чистом русском языке, мгновенно ответил Бурнос.
— А за какого же рожна ты, солдатик, портишь краску русского бронепоезда «Добрыня»? — встав в полный рост, грозно поинтересовался Балк. — Да еще чуть не застрелил великого князя Михаила Александровича Романова? Что за самоуправство, ТОВАРИЩ боец?
— Гусь свинне не таварышь, — тихонько, как ему показалось, пробормотал себе под нос Бурнос. Он, наконец, поверил, что это свои, и, расслабившись, кулем осел на землю. Рядом с плюхнувшимся на насыпь бесчувственным телом Кирленко картинно воткнулась штыком в землю винтовка…