— Зачем? — донесся из переговорной трубы удивленный голос прапорщика Дерюгина, бывшего машиниста.
— Вероятность попадания обратна квадрату скорости. Шуруйте! Быстро, я сказал! — проорал в ответ Балк.
Из трубы донеслось что-то вроде «чем материться, просто сказать можно было», но так или иначе поезд ускорился. Канонерка успела выстрелить по головному бронепоезду еще три раза, потом ситуация на поле боя резко, как бывает только в кино и на войне, изменилась. На выползшем из-за закрывавшей обзор гряды холмов тяжелом БеПо «Илья Муромец» разглядели, в какой переплет попал брат «Добрыня», и приняли меры.
В состав этого БеПо входили четыре артиллерийские бронеплатформы, на которых были смонтированы два 120-миллиметровых морских орудия Канэ, пара 120-миллиметровых гаубиц Круппа, из столь удачно захваченных «Богатырем», и пара старых 6-дюймовых мортир. Сейчас, не успел еще «Илья», скрипя буксами, замереть на рельсах, как его комендоры под командой барона Штакельберга, бывшего старарта «Рюрика», занялись своим прямым делом — обстрелом надводных целей. Канонерка успела перенести огонь на нового, более опасного противника, но на стороне русских были большее число орудий, их большая скорострельность и устойчивая земля под платформами. В отличие от качающейся палубы канонерской лодки.
Первый снаряд, попавший в маленький корабль, был выпущен из пушки. Как и второе попадание 120-миллиметрового снаряда, он нанес ему серьезные, но еще не смертельные повреждения. Канлодка отчаянно попыталась выйти из зоны поражения. Однако тщетно… Подтверждая прекрасные характеристики изделия Круппа, а главное, их идеальную привязку к таблицам стрельбы, упавший по крутой траектории гаубичный снаряд пронзил ее насквозь и рванул прямо под днищем. Подброшенная взрывом с перебитым хребтом-килем, окутавшись облаком дыма и пара, канонерка прожила еще десять минут, за это время получив еще три уже не нужных снаряда. На единственной спущенной шлюпке и подручных средствах смогли спастись тридцать пять членов экипажа. Из почти семидесяти находившихся на борту.
Тем временем идущий на всех парах «Добрыня» догнал «отступающие русские войска».
Рядовой Пятого Восточно-Сибирского стрелкового полка Александр Бурнос уходил с цзиньчжоуской позиции последним. Конечно, он не знал, что за день ожесточенного боя его полк потерял там 22 офицера, 770 унтеров и рядовых убитыми и 8 офицеров и 626 нижних чинов ранеными, выбив из строя у врага почти 4400 человек, из которых 1250 были мертвы. У него были заботы поважнее, чем размышления о том, кто из товарищей еще жив, а кто нет, и скольких «желтомазых» они забрали с собой. При обстреле люнета их роты с моря Бурноса засыпало близким разрывом снаряда. На откапывание, успешный поиск под кучами земли винтовки и безуспешный — правого сапога ушло около часа. Он уже готов был припустить вслед за уже еле видневшимися на насыпи дороги товарищами, но тут его кое-что отвлекло…