Олечка своё статусное уже прикончила, и Фёдор Ильич наливает ей уже второй фужер моей кислятины. А я что? Мне этой фигни не жалко. Арефьев с Натальей пьют один сорт водки, и у них даже первая бутылка не заканчивается. Маринка кроме продуктов, чувствую, разживётся и спиртным неплохо.
— О чём вы там с Николаевной шептались, можно не спрашивать? — поинтересовался Ильич.
Наши соседки насторожили ушки.
— Ничего секретного, — чокаюсь с Голубевой. — Обычные рабочие моменты. Не для застольной беседы.
Драчуны уж давно вернулись из туалета. Понятно, кровь хрен отстираешь, нужно будет в химчистку отдавать, хотя, как по мне нынешнему, разбогатевшему, проще выкинуть. У них рубахи дешманские, когда с Настей по бутикам шлялся, немного начал и в них разбираться.
Где-то ещё через час пришлось зажечь в зале свет, того, что бил сквозь окна уже совсем не хватало. Мимо рта конечно ни пойло, ни еду не пронесёшь, но не сидеть же как в подземелье у вампиров. Осветили только ту половину, что с накрытыми столами, а танцплощадка осталась в сумраке. Так вроде как интимней. Впрочем, наступило время караоке.
Виктор Николаевич произносил первый тост, и он же начал исполнение первой композиции, традиционной, про коня, ну, там, где выйду ночью в поле с конём. Мы её всегда поём, правда открыли ею сезон караоке впервые. Микрофон у нас на всю компанию единственный, Артёмка не доглядел, надеюсь, Анна Николаевна его не спалит подруге Алле Дмитриевне, так что, голос шефа звучит едва ли не громче нашего всеобщего хора подпевающих.
Раньше я только рот открывал, петь не любил, как и танцевать. Да вообще зажатым каким-то был. А сейчас с удовольствием влился в общую струю. Не знаю, правда, свойств своего слуха и голоса, но вроде никто из рядом сидящих не морщится.
Дошло и до народных песен, не помню, кто пожелал. «По диким степям Забайкалья» начал солировать новый руководитель группы учёта, а затем передал микрофон Анне Николаевне, которую во время проигрыша мелодии смог уговорить. Каспарова приняла всё ж предложение, и я реально прифигел. У неё не только внешность красивая, голос тоже. Блин, почему-то раньше считал, она лишь орать умеет, ну, и рычать, само собой.
Однако, больше всего потрясло то, что, когда она запела «отец твой давно уж в могиле, в сырую он землю зарыт, а брат твой, а брат твой в Сибири давно кандалами звенит» и дальше, Каспарова вообще не смотрела на экран, и без подсказки текст знала. Очуметь. Нет, я тоже слышал эту песню несколько раз краем уха, но чтобы слова запомнить, такого и близко нет. Что-то я в наших богачах не до конца понимаю. Патриоты что ли? Да ладно, чушь.