— Так нафига платить-то? — это уже я один спросил.
— Ну, там, хотели её толкнуть в омоновцев, думали, те её выбросят из коляски. Сняли бы это на телефоны, потом через интернет про зверства режима рассказали бы. Только полицаи хитрые тоже. Бабку просто откатили, а папе, его коллегам и студентам тогда здорово дубинками прилетело. Так потом ещё и в бусик затолкали. Могли б и в каталажку определить, да заступились за них. Руководство ведь тоже понимало, что за правое дело выходили.
Не, когда я учился, мы уже такой ерундой не страдали. Нет, кто-то однажды выходил, я помню, фонариками в небо светили зачем-то, потом самолётики бумажные делали и запускали из окон, боролись с режимом, там у нас Димка Башкиров заводилой был, но это мелочи, и мимо меня прошло. Не вспомню даже зачем так буянили.
— Корж, ты не заблудился? — голос Анны Николаевны сбоку. Она возвращается к столу, а дурачок Сергуня плетётся следом. — Иди отсюда. И больше меня не приглашай. Утомил.
Вот так, видно, совсем достал, раз от намёков перешло к посыланию прямым текстом. Сам себя зарыл парень.
Арефьев молоток, быстро отвлёк Олечку от грустных мыслей, налив ей очередной бокал. В её бутылке после этого осталось совсем на донышке. Она, правда, уже выразила согласие затем приступить к дегустации моего вина, я и трети ещё не осилил.
Вот на кой, спрашивается, ляд закупаться дорогим пойлом, если по большому счёту по фигу, что пить? Вон, смотрю, за другими столами уже произошло перемешивание коллег, и многие теперь хлебают всё подряд, что рядом стоит, что налили, то в себя и вливают.
Закуски — море бескрайнее, а тут ещё и Маринка Лягина появилась с большой каталкой, наполненной тарелками с двумя видами горячего. Уж не знаю, полезет ли ещё и оно. Я-то точно съем. Когда ещё попробую такую еду? Надо только маленько живот свой растрясти, да вновь послушать начальницу. Что-то меня её взгляды настораживают.
— Ты куда? — отвлёкся Ильич от рассказа дамам анекдота.
— Потанцую, — отвечаю. — Место под горячее освобожу. — киваю на суетящуюся одноклассницу себя мухинского. — Кто со мной.
Увязались все трое, и мы присоединились к такой же по численности компании Петра Васильевича, изображавшей танцы дикарей. Наверное. Ну, дёргались похоже. Ох, старички. Я тоже начинаю в такт пританцовывать, разумеется, чудеса эквилибристики демонстрировать не стараюсь. Обычные три притопа, три прихлопа.
Анна Николаевна, отхлебнув своего коктейля, чуть склонив голову, слушает с полу-улыбкой рассказ своего сменщика, но её мысли совсем о другом.
» — … поросёнок неблагодарный, ни разу ведь не пригласил. Принц в изгнании, прикидывавшийся сироткой. Убить что ли негодяя? Так. Что-то сегодня много о нём думаю. Чем Этот Платов вдруг меня привлёк? Раньше же в упор его не видела, кроме тех случаев, когда нужно было его отпороть, причём, как выяснилось, совершенно зря. Нет, парень умный, красивый, но что-то ещё в нём есть. Да, точно. Почувствовала в нём гордость и независимость. А как ему таковым не быть с такой-то роднёй? Выпни я его сегодня, ему уже завтра хорошую работу найдут, может и получше, чем у меня. Той Анастасии даже дедушке своему звонить не нужно, достаточно озвучить фамилию Басаргина, и его друзья исполнят любое пожелание его внучки, а друзья там такие, что ого-го. Нет, ну гад какой. Не ожидала от него такого хамства и игнорирования. Я что, дурнушка? Нет. Может у него какие-то особенные моральные качества? Чушь. Правильно тётя Альбина говорит, что все мужики кобели. Или я не в его вкусе? Не прошу, если…»