— Das ist gut! Sohn, du bist großartig! — подал голос папаня.
— Danke, Vater! Ich bin froh, dass du stolz auf mich bist. (1)
Кажется, впервые на лице Карла Ульриха я узрел эмоции в мой адрес. Да вообще какие бы то ни было эмоции! Расту!
(1) — Это хорошо, сынок! Ты молодец!
— Спасибо, отец. Я рад, что ты мной гордишься (нем)
— Но это далеко не конец вечера, — продолжала мама. — Да-да, Оль, как раз к главному и перехожу. Затем эта сладкая спевшаяся парочка в компании друзей провоцирует на скандал в плавучем ресторане на набережной некую предводительницу банды из Замоскворечья, и начинает драку с её ближницами. И Жень, драку начал твой братец, не округляй глаза по пять рублей. За что Мария Карловна сегодня отхватит по своей прелестной нежной заднице, я просто пока не решила, чем её озадачить. А царевич Александр умудрился в этой драке не только выжить, но даже остался без видимых последствий, после чего напинал поверженную лежащую бандитку ногами.
— Она оскорбила мою мать! — рыкнул я. — Такое нельзя прощать!
— Саш, мне есть какое-то дело до слов убогой? — презрительно скривилась государыня.
— Дело не в тебе. А в том, что МОЮ МАТЬ оскорбили! Я вот он, перед ней, но эта шмара начала мою мать вспоминать и охаивать. Так нельзя. Заслужила она.
— Мам, я на месте Саши её вообще б убила! — раздался голос с неожиданной поддержкой.
— Спасибо, Жень! — Улыбнулся заступившейся сестрёнке. Кажется, не такая она и плохая, просто язва.
— Ну, убила её Настя, — забарабанила маман пальцами по столу. — Не Саша, конечно же. Но ведь убила же! Видно, прочла твои сегодняшние мысли и заразившись от голубков их безбашенным настроением.
— Убила? — вытянулось Женино лицо.
— Ага, — подтвердила Ольга. — Меня в семь утра уже дёрнули — доложились. В Замоскворечье после этого начался передел влияния. Труповозки в той части города не успевали ночью клиентов вывозить. При том, что она умудрилась захапать каких-то там продажных стражниц, и одна из них, вроде, даже Саше угрожала.
— Да не угроза то была, так, — небрежно отмахнулся я. — Подумаешь, схватила за горло и приподняла над землёй. Не задушила же. А ногами она меня до этого не сильно пинала — исключительно для вида, чтоб боялся.
Звяк. Это упала вилка из рук Жени. А глаза у неё были как у той мышки из дупла, которая какает.
— Это что, всё-всё вправду? — только и смогла вымолвить средняя сестрёнка.
— Как бы ни хотелось приуменьшить, но да, — с тяжёлым вздохом констатировала Ольга. — Мама молодец, сваливает в Шанхай, оставляет разгребать всё это на меня. Спасибо, матушка! — вежливо склонила она голову, иронию из её голоса можно было ложкой черпать.