Мы достроили дом, он стал огромным, на первом этаже так же жили Сарп и Ханна, Мариша. У Сарпа и Ханны, как оказалось, уже шестеро внуков, причем взрослых. Удивительно: продолжительность жизни в Велионии у всех живущих была нескромной, еще и старели все медленно. Мне это особенно нравилось.
Всю беременность я дико хотела секса. Однажды даже попросила у Влада — сделать вибратор мне. Когда он побратиму рассказал, что это такое, они меня трахали всю ночь.
Пять месяцев пролетели очень быстро, на последних неделях мой живот стал огромным. Я знала в теории, что такое роды двоих малышей, это не просто, но еще я знала, что я ведьма. Мои руки исцеляющие – руки мамы утихомиривали сыновей-проказников. Им уже было тесно, в последние дни беременности особенно.
В полнолуние, ночью у меня отошли воды. Я растолкала мужей.
— Мальчики, мы сегодня родимся.
Сползла с кровати, встала, прогибаясь в пояснице, растираяя её ладонями. Я спала голышом, груди просто лежали на пузе огромном, вздохнула.
Белогор и Владислав стали зачем-то бегать по комнате взад и вперед.
— Так! Слушать меня!
Они остановились.
— Вон сорочка – одеть, на меня, желательно…позвать Маришу, вон стопка белья, её сюда принести.
Схватка! и я присела резко, простонав.
— Бляяяять…больно как!
Белогор рванул за Маришей, растянулся у двери, да с таким грохотом шмякнулся.
— Суки, не смешите!
Я начала хохотать.
Влад смотрел на меня с таким выражением лица, будто я теряю рассудок, вот прям сейчас мозги мои утекают…
— Влад, не смеши, прошу.
Он вообще растерялся…
Мариша забежала, их вытолкала.
Первым родился наш Бьорн, голубоглазый крепыш-медвежонок, вторым — красавец с карими глазами, демонёнок Асмуд. Сыновей назвали папы.
Когда они взяли детей на руки, уткнули в них носы, мы все расплакались.
Я стала мамой.
Взяла сыновей, приложила к груди, они тут же начали сосать. Миллионами иголочек счастья я ощутила блаженство. Дети пахли мной и жизнью. Мой мир схлопнулся в эти две жизни. Я трогала их ручки, пяточки, понимая, что они – моя плоть, но в каждом — отдельная вселенная. Во мне разлилась дикая животная нежность, смешанная с леденящим ужасом ответственности. Я смотрела на детей, млея от счастья.
Мужья с умилением и тихим трепетом смотрели, как стараются мальчики, как вспотели, причмокивая. Поев, они сладко уснули на мне. Папы забрали их, соски стояли острыми пиками. Я улыбалась блаженной улыбкой.
Через месяц я была в прежней форме. Мариша с рождением малышей словно обрела крылья, порхала как девочка, мне помогала с детьми. Мужья по очереди оставались со мной на день, а в выходные мы освобождали волчицу, она посещала сестру, ходила на рынок, но всё равно прибегала к малышам. Мы видели, как она сюсюкалась с ними, целовала их, тискала, одним словом, любила всем сердцем, называя себя «бабушкой».