Да уж… Взрослая тётка, двадцать три года от роду, двое детей… А она до сих пор боится грома и молнии. Не думал, что такое бывает.
— Слушай, Марин… А кофе у нас нет? — поинтересовался я.
— То есть поспать ты мне не дашь, Соколов? — сфокусировав на мне взгляд своих сонных голубых глаз, проворчала Марина. — Верно?
— Угу, — честно признался я. — Так что там насчёт кофе?
— Есть из цикория… — задумчиво наморщив лоб, произнесла Маринка. — Но ты же не любишь его и не пьёшь никогда.
— Почему сразу из цикория? — удивился я. — Я бы и от обычного не отказался.
— Так это и есть обычный, — недоумённо хмыкнула Марина.
— Да?
— Караганда, — недовольно буркнула блондинка. — Могу ещё ячменный у соседок поспрашивать. У кого-нибудь наверняка найдётся. Будешь?
— Не, из цикория или ячменя я не хочу… — печально вздохнул я.
— То есть не спрашивать у соседок? — всё же решила уточнить Марина.
— Не спрашивай.
— Ну и ладно. Ты, Соколов, сам не знаешь, чего хочешь. То хочу кофе, то не хочу…
— Я нормальный хочу. Свежесмолотый. И желательно, чтобы он был сделан не из корней одуванчика и не из хлеба, а из кофейных зёрен, как и полагается, — мечтательно перечислил я.
— Откуда у тебя такие буржуйские замашки, Соколов? Не пойму, — внимательно посмотрела на меня Маринка. — Может, тебе ещё тапочки к кровати принести?
— Было бы неплохо…
— Обойдёшься! — фыркнула девушка.
Она выбралась из-под пледа, перелезла через свою младшую сестрёнку, прошлась по комнате к шифоньеру в одном нижнем белье, накинула короткий домашний халатик и направилась к двери.
— Я на кухню. Чайник поставлю. Кофе из зёрен не обещаю, но свежий грузинский чай сделаю… О! — прихватив по пути с полки шкафа небольшой фарфоровый чайник, открыв крышку и заглянув внутрь, обрадовалась Маринка. — Тут даже заварка есть. Мы её, кажется, всего пару раз заваривали. Чай и гренки на завтрак подойдут? — обернулась она к нам.
— Подойдут, — согласился я.
— Свет?
— Пойдёт, — сонно пробормотала та.
— Ну и отлично, — кивнула Марина.
Дверь за хозяйкой нашей маленькой общажной комнатки захлопнулась, а я красноречиво уставился на притихшую на краю кровати Светку.
— Да всё! Встаю я, встаю, — недовольно проворчала она, нехотя поднялась с постели, бесцеремонно стянула с меня плед, укуталась в него до подбородка и двинулась на выход. — Я в душевую, — зачем-то сообщила она мне, прихватив с полки кусок мыла и полотенце.
Мы недоумённо переглянулись с лежавшим на коврике Туманом, проводили девушку взглядами, я рывком поднялся с кровати, влез в лежащие на стуле спортивные штаны, накинул тельняшку, взял поводок и отправился с отцовским Барбосом на утреннюю прогулку…