Ходьба… марш! Раз, два, три, четыре! Раз, два, три, четыре…
Закончили!
А теперь переходим к первому упражнению.
Исходное положение: ноги на ширине плеч, руки вдоль туловища.
Начинаем… И-и-и раз! Два! Три! Четыре!’
— Дорого-ой! Пора вставать… — донёсся до меня мягкий, но требовательный, с хорошо знакомыми мне командными нотками голос матери. — Дорого-ой!
— Встаю, ма…
— Ма?
Чёрт! Штирлиц никогда не был так близок к провалу…
— Чего это ты о матери вспомнил, Соколов? Уже к маменьке захотел? — фыркнул язвительный женский голосок.
— Да я что… Я ничего… — пробормотал я из-под одеяла, пытаясь вспомнить всё, что было вчера.
А вчера у нас была свадьба…
А эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала…
Чёрт! Вчера я женился на своей матери… Вернее, не я, а отец, но от этого было ничуть не легче… И напился в стельку, пытаясь избежать первой брачной ночи, хотя обычно я больше бутылки пива за вечер не выпиваю, да и то только с друзьями или в хорошей компании. Но не вчера… Вчера пришлось, иначе я бы точно всё это не вывез…
— Андрюш! Ну правда! Вставай. Опоздаешь ведь на работу…
— Да встаю я, встаю…
Дерьмо!
Может мне всё это приснилось?
Я осторожно высунулся из-под одеяла, приподнялся на локтях, приоткрыл один глаз, обвёл мутным взглядом самую обычную общажную комнату, её скромный мебельный гарнитур и зелёную крону каштана за самым обычным окном в деревянной раме, и снова закрыл глаз… Не приснилось. Почему-то, я так и думал…
— Андрей!
— Да встаю я, вста… Ох ты ж сука! — я растерянно замер с поднятыми над головой руками, стараясь не шевелиться, не делать резких движений и пытаясь не вызвать у запрыгнувшего на кровать монстра желание откусить мне какой-нибудь жизненно важный орган.
— Кобель, вообще-то! — хихикнула Марина, словно выдав наконец давно заготовленную шуточку.
Это я уже и так понял, что кобель… Это прекрасно было заметно невооружённым взглядом.
Немец… Прямо передо мной стоял самый настоящий, натуральный немец, вернее, немецкая овчарка с густой серо-чёрной шерстью, бугрящимися и перекатывающимися под ней мышцами и огромной чёрной пастью, усеянной хищными клыками… Хотя, нет. Кажется, немцы должны быть поменьше. Этот монстр явно относился к породе восточно-европейцев — на голову выше, с широкой грудной клеткой, длинными мощными лапами и суровым взглядом голодного волка.
Пёс внимательно посмотрел на меня, резко подался вперёд, заставив меня зажмуриться и приготовиться к самому худшему варианту, наступил огромной лапой на грудь, вдавив меня в матрас, и обдал моё лицо горячим дыханием. А через секунду я почувствовал у себя на лице его влажный, пахнущий котлетами язык…