Хм… Так может поэтому я здесь? Я ведь могу переловить их всех и у меня для этого есть целых три месяца! Если все эти мрази будут за решёткой, то отец будет жить! Чёрт!
Вот только есть одна маленькая загвоздка — я не могу просто так заявиться к ним и обвинить во всех грехах… И не могу ничего рассказать начальству. Мне никто не поверит. Значит, нужно брать их с железобетонными доказательствами или прямо на месте преступления…
Когда там у нас были убийства в 80-м? Если не ошибаюсь, одно было 30 апреля, два дня назад… И ещё одно — 9 мая…
Интересно, тело девушки, убитой 30 апреля уже нашли? Если нет, то нужно указать на него. А если да, нужно осторожно подсказать следователям, куда смотреть, на какие улики обратить внимание и где искать. Если не выйдет, то придётся ждать 9 мая и сидеть в засаде на месте преступления, чтобы взять убийцу на горячем. Хм, звучит как план. Работаем? Работаем!
Я поморщился от скрипа тормозных колодок ПАЗика, запрыгнул на ступеньку остановившегося напротив остановки автобуса, показал удостоверение водителю и прошёл внутрь салона. Уселся на свободное место и уставился в окно… Да уж… Город в это время был совсем другим…
«ПЕРВОЕ ДЕЛО»
Я прошёл по пустому проходу ПАЗика, уселся на широкое сиденье в самом конце салона и с интересом уставился в большое панорамное окно со знакомой с детства красной табличкой на раме «Запасный выход».
Пассажиров в автобусе было немного. Пара сонных мужиков, женщина с авоськой и кирпичиком белого хлеба в ней… в авоське, не в женщине… старушка с букетом красных тюльпанов на коленях и какой-то парень в мятой рубашке, всю дорогу упрямо смотревший в пол с таким видом, будто вчера он отмечал День международной солидарности трудящихся особенно солидарно…
Автобус дёрнулся, неторопливо вырулил от остановки и покатил по мирному майскому Орлу, который я вроде бы знал с детства, но сейчас узнавал с трудом. За окном проплывал тихий, непривычно чистый город с мокрыми после поливочной машины улицами, над дорогой красовались аккуратные красные растяжки и праздничные транспаранты, а на столбах висели парадные портреты дедушки Ленина.
Да уж… Город-герой Орёл был тот же самый, но будто совершенно другой — без забитых под завязку пластиковыми стаканчиками мусорных урн, без натыканных на каждом углу ларьков из моего времени, без рекламных плакатов на каждом здании и на каждом придорожном билборде. Я не говорю, что это плохо… Просто иначе…
Мы проехали площадь, на которой в двухтысячных воткнут стеклянную многоэтажку с банком, аптекой и вечной пробкой у входа, улицу Ленина, которая в моём детстве уже была переполнена иномарками, натыканными у обочины, свернули на светофоре и неспешно покатились дальше…