Пахло гарью, железом и мокрой изоляцией.
Гул стоял такой, будто сам ад решил открыть у нас филиал водоканала.
— Ксения Сергевна, давление растет! — истерично крикнул дежурный техник, перекрывая рев насосов.
— Я вижу! — ответила я, вцепившись в рычаг. — Не трогай автоматику, она сбоит! Ручное управление, быстро!
Если бы кто-то сказал мне, что инженер-гидротехник однажды будет держать в руках не судьбу станции, а жизни, я бы посмеялась. Но сейчас жизни моей бригады и вся вода города зависели от одной трубы. Толстой, ревущей, как зверь, и такой же непредсказуемой.
Счетчик давления мигнул красным. Стрелка уже давно тряслась, как припадочная за отметкой “MAX”.
И я понимала, что это значит — мы держимся на честном слове и паре прокладок. Чертовы котлы давно было пора менять, я же говорила!
— Ксения Сергеевна, уходите!
— Поздно, — выдохнула я. — Если сейчас сорвет, зальет половину цеха.
А зальет цех — замыкания, пожар и крах всей системы. Подстанция попросту уничтожит всех нас.
Я шагнула к вентилю, ухватилась за круглую ручку. Та даже через перчатки была горяченной. Металл дрожал. Разводной ключ в другой руке мешал, но если сейчас отложу его, потом во всем этом паре не найду.
А мне еще другие клапана крутить.
Под ногами захлюпало. Зараза! Уже где-то течет! Закрутила вентиль. Быстрее! Хоть бы скинуть давление!
Я всегда любила воду. Она податлива, но сильнее всего, что создано руками человека. Опрометчиво считать, что мы можем ее укротить.
Но даже при этом, я никогда не думала, что погибну из-за нее.
Миг — и все вокруг вспыхнуло белым.
Гул перешел в вой, будто сам океан решил передать нам привет с цунами из кипятка. Воздух вырвало из груди, боль ослепила, а потом… тишина.
Когда я очнулась, вокруг пахло… навозом.
Странно, но этот запах вызвал во мне лишь странную ностальгию. Ровно так пахло у бабули на заднем дворе, когда я приезжала к ней малой в деревню.
В ушах звенело, что, впрочем, было ожидаемо после того взрыва. Но что ожидаемо не было, так это мои руки. И ноги. Голова вот тоже. И все, главное, на месте.
Ощущения возвращались поэтапно. Обоняние, за ним зрение, после — слух. Я обнаружила себя сидящей на камнях. Осмотрелась… Дорога? Какие-то странные низенькие дома по обе стороны. Люди в причудливых нарядах прошлого. И смотрят на меня, главное, с эдаким осуждением.
Я попыталась протереть лицо руками, но тут поняла, что в левой все еще зажат разводной ключ.
А еще, что я сама наряжена в какое-то платье. Точно не из моей летней коллекции.