Сфокусировав зрение, не увидела ни больничных стен, ни аппаратов. Я находилась в какой-то комнате, которая больше была похожа на декорации к историческому фильму: кровать с невзрачным балдахином, покрывало тоже на вид сильно отличалось от больничного: стеганое большими ромбами, оно имело совершенно безвкусную расцветку. Какой интересный бред.
Краем глаза заметила некое шевеление и перевела взгляд вправо. Рядом с кроватью стояли две женщины. Нет, простите — дамы. Мозг тут же безошибочно определил наряды как относящиеся к предреволюционному периоду. Я всмотрелась в высокие прически-пуфы… Ну, точно — исторический спектакль относится к временам юности Марии-Антуанетты.
С профессиональным интересом рассмотрев крой и ткани платьев, поражаясь качеству и проработке костюмов, перевела взгляд на лица.
На меня изучающе смотрела очень привлекательная девушка с почти смоляными локонами, карими глазами, идеальной формы носиком и маленькими пухлыми губками. Несмотря на модельную внешность, выражение лица было крайне неприятным и презрительным.
Взглянула на вторую: пожилая дородная женщина, немного смахивающая на французского бульдога, увеличенного раз в шесть. Короткий нос, тонущий среди морщин и складок лица, неряшливо обвисшие брыли, и без того узкие губы сжаты «в ниточку». Женщина протянула руку и коснулась моего лба холодной неприятно-влажной рукой. Я невольно ойкнула и осознала, что это вовсе не бред.
Женщина отдернула руку и зашипела на меня:
— Фу ты, напугала…
В панике посмотрела на свои руки — они были чужими. Потом этими же чужими руками ощупала своё лицо. Вернее, оно тоже было не моим…
— Господи! — я вскочила с кровати, чем немало напугала уже обеих дам, и заметалась в поисках зеркала.
Молодая девица визгливо запричитала:
— Тётя Марион, что это с ней⁈ — они отступили на несколько шагов, наблюдая, как я, путаясь в длинной рубашке, не обнаружив зеркала, рванулась к застекленному книжному шкафу.
В пыльном стекле дверок отражалась молодая девушка лет восемнадцати, — почти точная копия той визжащей девицы. Ощупала еще раз лицо, коснулась плеч и убедилась, что в дверце отражаюсь именно я…
Смутно вспомнила прочитанные когда-то фэнтези, в памяти всплыло слово «попаданцы». И тут до меня окончательно дошло, что я фантастически влипла.
Издав протяжный стон, сползла на пол, держась рукой за шкаф. Дамы немного пришли в себя и рискнули подойти ближе. А я стала быстро соображать: если здесь одно лицо с этой манерной визжалкой, значит мы, скорее всего, сёстры…
Возможно, если бы не пыльное стекло, в котором смутно разглядела свою новую внешность, я успела бы наговорить глупостей, как все попаданки во всех романах. Типа — «А кто вы такие?», «А куда я попала?», «Хочу вернутся в свой мир, где у вас главный волшебник⁈»