Со стороны могло бы показаться, что жизни нашей можно позавидовать, и вся она состоит сплошь из балов и увеселений. Однако, я-то прекрасно знала, сколь непроста работа мужа, как он устает и сколько седины прячется под модным напудренным париком. Однако даже за это я была благодарна судьбе. Не каждый после такого ранения смог бы вернуться в строй. А без службы он бы зачах.
Я настояла на том, чтобы он носил в кармане небольшой мячик из кожи, набитый конским волосом и жал его каждую свободную минуту. Это спасало руку и хотя сперва хирурги утверждали, что она будет сохнуть и со временем пользоваться ею мой муж не сможет, но Бог миловал. Рука осталась рабочей, хотя частенько ныла в непогоду.
Последнее время матушка стала сдавать, и потому каждое лето я с детьми проводила в Михайловском. Как только заканчивался зимний светский сезон, я с детьми уезжала, чтобы отдохнуть. Михаил оставался холостяжничать в петербургском доме, но иногда случалось и так, что он приезжал вместе с нами. Это были самые счастливые минуты, когда вся семья собиралась под одной крышей.
Нельзя сказать, что семейная наша жизнь протекала совсем уж гладко. Иногда, пусть и не часто, случались ссоры. Они, к счастью, не были слишком серьезны, и из всех я запомнила только одну. Тогда мне казалось, что жизнь нашу накрывает какая-то серая тень.
Там совпало и слилось очень много факторов, которые и привели к взрыву и размолвке.
Тогда, около восьми лет назад, я и Гейдеман занимались очень необычным делом. О, за годы работы я по достоинству оценила и въедливый характер, и чисто немецкую педантичность Карла Федоровича! Разумеется, отца его на самом деле звали Фридрихом, но выговорить такое отчество мастеровым было не под силу, в конце концов он смирился с этой русской манерой переиначивания иностранных имен.
И каких же трудов мне стоило переубедить его открыть ситцевую фабрику. Изначально он категорически отверг мою идею:
— Помилуйте, Мария Андревна, голубушка! Где же это видано, чтобы портные этаким занимались⁈
— Карл Федорович, миленький! Ну, вы только подумайте! Он же в моду входит во всем мире, а привозной с такой ценой кусачей, что аж страшно. А ежели мы с вами вложимся, то ведь и рисунки под себя сможем заказывать. Оно, конечно, точно, что дело хлопотное, но ведь и прибыль может быть велика, — надавила я на «болевую» точку прижимистого партнера.
На данный момент Карл Федорович являлся официальным совладельцем модного дома, а я была ему бесконечно благодарна за помощь и мудрые советы. Именно он привел в качестве подставной хозяйки мадам Элен — бывшую парижскую швею, ухитрившуюся выйти замуж за пожилого служащего российского посольства Белькова.