— Но? — он прищурился, пристально глядя на меня. — Есть какое-то «но».
— Конечно, — честно призналась я. — Имея статус и положение в обществе, я не могу заниматься этим открыто, но и полностью отдавать права на дом моды, тоже не собираюсь. Работаем сообща. Идет?
— Что ж… — Гейдеман задумчиво потер подбородок. — Черт с вами, ваше сиятельство! По рукам!
Помощь замечательного портного оказалась очень ценной. Он сразу же вник в дела дома мод и всегда давал нужные советы. Строгий и правильный, портной мигом навел порядок в мастерских и сразу же нашел общий язык с Подорожской, так похожей на него хваткой и волевым характером.
Прошло почти сорок дней после рождение Алешеньки — так мы с Мишей решили назвать нашего сына, и отец Даниил напомнил мне, что пора бы и окрестить дитя.
Мое внимание сразу же переключилось на пошив крестильного наряда для новорожденного. Шили его вручную самые лучшие мастерицы, используя при этом материалы наивысшего качества. В качестве основной ткани использовался воздушный шёлк и украшался изысканным брюссельским кружевом тончайшей работы.
Держа в руках крестильную рубашечку, полотенце и искусно вышитый чепчик, я чуть не пустила слезу, представив, свое милое чадушко во всем этом великолепии.
К моему удивлению и радости, о крещении Алеши заговорила сама императрица. Она пригласила меня к себе на кофе, чтобы послушать о делах в доме мод, и вдруг сказала:
— Графиня, пора бы и наследника окрестить. Что же вы не торопитесь? Крестить нужно сына, для избавления его от первородного греха, освящения души его благодатью Святого Духа, чтобы мог он общаться с Богом без преград. Не тяните, а я в крестные матери пойду.
Эта новость всколыхнула весь наш дом. Только и разговоров было о том, что сама Екатерина Алешу крестить будет! Миша взбудоражился не на шутку, и я грешным делом распереживалась, что его удар хватит. Но муж, несмотря на еще слабое здоровье, выпил рюмку рябиновой настойки и с гордостью сказал:
— Хорошо сынок наш, Машенька, начинает! Далеко пойдет Апраксин! Ой, далеко!
Я улыбалась, глядя на него и на сына, сладко сопящего в уютной колыбели — уже сейчас было заметно их сходство, заметное только матери и близким людям. Недовольно сморщенный лоб, чуть большеватая верхняя губа и слегка торчащие ушки. Апраксин в миниатюре!
Крестным отцом мы решили взять моего духовника отца Даниила, который обрадовался такой новости и даже прослезился от охвативших его чувств.
«Крещается раб Божий Алексий во имя Отца, аминь. И Сына, аминь. И Святаго Духа, аминь», — эти простые слова, произносимые густым, сильным голосом батюшки, приводили меня в трепет и отзывались в русском сердце с неимоверной чистотой, похожей на малиновый звон.