— Больше не придется, попросим и нас расселят, — пододвинула я к нему стул и аккуратно, чтобы не касаться кожи альена, взяла острую шаветку. — Сядь. Ты слишком высокий, не достану.
Траум плавно опустился и, сгорбившись, уставился в пол.
— Сколько я пролежал? — вдруг спросил он.
Я сцапала с вешалки полотенце, промокнула его кровоточащие раны и накрыла голые плечи Никса. Оттянула непослушную прядь черных волос, приблизила к лицу, примеряя, где лучше отрезать, и невольно втянула носом воздух. От альена исходил приятный ореховый аромат, мягкий и уютный. Он напомнил о булочках, которые я часто пекла в Стакмаре и посыпала семенами черного кунжута.
— Я видела тебя в последний раз… — снова память меня вернула в день похорон. Как-то резко захотелось перерезать ему горло, но я ведь в отличие от дракона не убийца, поэтому спокойно приступила к стрижке. — Года два я полагаю.
— Что?! — Никс дернулся, и лезвие проехалось по коже, как по маслу.
Я тут же прижала полотенце к порезу и ткань пропиталась кровью.
— Ты можешь две минуты посидеть спокойно? — цокнула и шумно выдохнула. — Я почти закончила.
— Эхилова жопа… — прошептал Никс и вскинул на меня горячий взгляд в зеркале. — Так вот почему ты так изменилась.
— Это как-то само собой вышло, — криво усмехнулась я. — Ты спал с моей сестрой? — вспомнились его слова в горячечном бреду.
Он говорил о Либби так, будто у них не просто магическая связь была, но и нечто большее.
— Тебя это не касается, — он увел глаза вниз. Мощная мужская шея напряглась, вверх из-под полотенца потекли темные ветви, кулаки на коленях Траума сжались.
— Понятно, — у меня магия внутри забурлила от злости. Не удивительно, что он ей понравился. Альен очень хорош собой. Но ведь это вдвойне ужаснее! Никс погубил девушку, с которой делил постель! — Готово. Теперь ты хоть на чучело не похож. У Либ отвратительный вкус на мужчин, — двинулась я к умывальнику.
— Был, — отрезал Траум и, скинув полотенце, с разбегу нырнул в купель.
И долго не всплывал.
Пока умывалась, я краем глаза поглядывала на воду. Она не шевелилась. Никс все никак не выныривал. Утопиться что ли решил? Башка у парня явно набекрень. И что мне с ним делать?
Я порывалась к выходу несколько раз, но совесть останавливала.
— Вот же пепел! — сжала кулаки и направилась к воде. Встала на бортик и заглянула в купель.
В комнате старост одни из самых глубоких куплей в академии, поэтому дна почти не видно. Лишь тень где-то в глубине нарушала идиллию камня и воды, а на поверхности была действенно спокойная гладь.
Я, наверное, потом сильно об этом пожалею, но уйти и оставить даже такого гада в беде, не могла. Набрала полные легкие воздуха, зажала нос и нырнула. Сквозь колышущуюся водную толщу посмотрела на дно.