— Что за?.. — она спрятала руки за спину и попятилась назад. Врезалась спиной в стену у входной двери и ошарашенно посмотрела мне в глаза. — Что ты сделал со мной?
— Это ты сделала! — я напирал, терял контроль. Магия выла внутри, желая впиться в эту безумную. — Беги… — прохрипел я.
Как есть, в ночной сорочке и босая, я вырвалась из спальни, заметалась в коридорчике перед входом в купальню. Я, конечно, не трусиха, но против огромного альена не попрешь, как и против своры оборотней. Лучше проявить слабость сейчас, чтобы потом найти верный способ дать отпор. С эртинками завтра разберусь, хочется увидеть рожу Жейны, когда она узнает, что вынуждена мне подчиняться, как старосте.
Кинувшись к лестнице, что вела на первый этаж покоев, где такая же спальня и гостиная вместо купальни, услышала гортанный рык за спиной.
Траум вышел следом. Обнаженный и весь сияюще-льдистый, будто в жемчужной броне. Его темные глаза полыхали алыми искрами. Он медленно шел по ступенькам и не отрывал от меня стеклянного взгляда. Все, чего касались его ладони, вмиг замораживалось, превращалось в хрупкий лед.
Я бросилась через гостиную к основной двери, схватилась за ручку, но она тут же примерзла, как и все стены помещения. Пути к отступлению перекрыты проклятой ледяной магией.
Сглотнув удушающий ком страха, я повернулась к альену лицом и гордо вскинула подбородок. Умирать — так с достоинством.
Никс словно не соображал. Он рычал, как зверь, и пер ко мне. За ним, будто длинный плащ, скользил шлейф магии, мощной, такой, что всю гостиную покрывала коркой льда. Постепенно засверкали ступеньки, перила, звонкий лед поднялся на стены и захрустел вверх, до потолка. Любовно коснулся штор, и тонкая ткань задубела на глазах, а после и совсем сорвалась с карнизом от тяжести.
Но Траум даже не дрогнул, не дернулся, не глянул, что там упало. Он просто шел на меня.
Чтобы убить.
Жуткий первобытный страх сковал все тело. Он сейчас выпьет меня до дна.
Алая магия внутри отчаянно билась в ладони и металась в груди. Я должна была хотя бы попытаться дать отпор, но вместо этого, на каких-то непонятных инстинктах, я шагнула ему навстречу. Дотянулась руками до лица дракона, обхватила его ладонями. Кожа до боли горела от обжигающего холода, но я стойко терпела. Заглянула в пропасть холодных глаз и прошептала:
— Тише, Никс, не надо, — теплая эртинская сила потянулась к альену, вошла в него через кончики моих пальцев. Засветилась красными искорками в темных омутах Траума.
Он застыл напротив, рыча, то ли сопротивляясь, то ли желая напасть. Лед очень медленно, но начал отступать, тая, возвращая мужчине смуглый цвет кожи, пока не исчез полностью, оставив напротив лишь поглощающую темень глаз.