Настя садится на край дивана, проводит рукой по лицу.
— Она выкарабкается? — шепчет.
— Должна, — отвечаю. — Во всяком случае… мы сделали всё, что могли.
Я не добавляю: «и ещё чуть-чуть сверху». Это мой маленький секрет. И моя маленькая ответственность.
Снаружи январь всё так же холоден и ярок. Внутри этой квартиры — запах дешёвого алкоголя, слёзы и страх. И хрупкая ниточка, на которой повисла одна человеческая жизнь.
Ночью, когда мы уже вернулись в общагу, Настя ушла к себе, Ной тоже. Я остался один в комнате, с кружкой чая и тяжестью в груди.
Песня двадцать первая сама включается в голове. «Я сам из тех».
Я сам из тех, кто слишком много видел,
из тех, кто знает — чудес не бывает…
Я сижу на подоконнике, глядя на жёлтые квадраты чужих окон. Где-то там люди смотрят сериалы, читают, ругаются, целуются, засыпают. Кто-то, как Даша, лежит сейчас под капельницей, не понимая, как близко подошёл к краю.
Моральные вопросы подступают без спроса.
Я имел право вмешиваться?
Где граница между «помочь чуть подтолкнуть» и «нарушить ход вещей»?
Если я могу иногда подстраховать, почему не делаю этого постоянно? Почему не бегаю от подъезда к подъезду, выравнивая судьбы?
Песня шепчет:
Я сам из тех, кто утром смотрит в зеркало
и видит там не Бога — человека…
Да, я не Бог. И это — важно. Я — человек с расширенным опытом, но всё ещё связанный правилами. И одним из главных правил в этих играх было всегда: не отбирать у людей их право на последствия .
Если каждый раз, когда кто-то перегнёт палку, я буду мягко, незаметно выправлять, они никогда не научатся. Ни отдельные люди, ни человечество в целом. Мы так и останемся в режиме вечного детсада, где за нами всё время подтирают.
Но как же тогда быть с такими историями, как сегодня? С конкретной Дашей, у которой жизнь могла оборваться из-за пары глупых решений и плохой компании? С теми, кого можно было спасти, но не спасли?
Я сам из тех, кто знает цену выбору,
и потому боится трогать нить…
Я знаю, что любое вмешательство имеет последствия. Спасёшь одного — может, через пять лет он сделает что-то, что принесёт ещё больше боли другим. Или наоборот: именно потому, что он выжил, изменится что-то важное к лучшему.
С точки зрения глобальной математики Вселенной я не вижу весь уравновешенный результат. Я только чувствую: иногда нужно вмешаться. Не всегда. Не всем. Не во всём.
Сегодня было «иногда».
— Я сам из тех, кто будет сомневаться до конца, — признаю вслух. — И, может быть, это правильно.
Моральные ответы никогда не даются окончательно. Они текут, меняются вместе с тем, как меняемся мы сами. То, что казалось допустимым на Земле-9, уже не прокатывает на Голубой. И наоборот.