Меня оглушает звон в ушах, от удара в глазах вспыхивают искры.
Я падаю на бок, хватаюсь за щёку, сгибаюсь. Меня трясёт. Я хочу исчезнуть. Раствориться.
На фотографии, которую рассматривает Аурелия, — он.
Рэммел Морстейн — главнокомандующий авангарда, ректор Королевской Академии Воинской Магии, магистр заклятий и генерал магистрата, наследник древнейшей династии.
Его портрет висит в каждой аудитории Академии как символ силы и власти.
Внезапный раскат грома, словно вторя её гневу, сотрясает воздух.
Порыв ледяного ветра рванул нам навстречу, хлестнул по обожжённому лицу, растрепал выбившиеся из косы светлые пряди.
Я дрожу, прижавшись к холодному камню, не в силах пошевелиться.
Аурелия — официальная невеста Рэммела Морстейна уже полгода. Того, в кого я по злому року успела так безрассудно влюбиться.
Я не должна была. Нельзя. Никогда.
Кто я — и кто он?
Я — серая мышь. Нищенка из трущоб, приютская, которой чудом выпал «счастливый» случай: быть подобранной из милости, получить имя и жалкое подобие положения, чтобы служить фоном величия аристократической семьи.
Дура. Какая же я слепая дура.
Дура, что посмела поверить, что могу быть достойной его…
Мне нужно было задушить это чувство, вырвать с корнем. Но я не сделала этого.
Я посмела влюбиться в того, чьё сердце уже занято другой.
— Мой отец подобрал тебя на улице, — её голос звучит тихо и нервно. — Грязную, вонючую, никчёмную. Дал тебе крышу, фамилию, позволил учиться среди нас. А ты… ты гнусная, неблагодарная тварь. Не только воровка — предательница. За это тебе не будет прощения. Ты пожалеешь.
Она смотрит на меня сверху вниз.
Во взгляде нет тепла — лишь холодное, аристократическое презрение к чему-то недостойному, испачкавшему её идеальную репутацию.
Щёки пылают огнём, смесь беспомощной ярости и унизительного стыда.
— Ищите улики, — она бросает мой дневник подругам, продолжая перебирать вещи. — Надо же доказать, что эта убогая не только неряха, но и воровка.
— Что здесь происходит?!
Мужской голос, усиленный новым раскатом, заставляет вздрогнуть не только меня, но и стены вокруг.
Когда появляется чёрный мундир авангарда, даже воздух замирает.
Толпа расступается.
Я дрожу, дышу судорожно через нос, всё внутри сжимается.
И стою на коленях. Должна бы действовать: схватить мундир, вырвать дневник, бежать.
Но не могу.
Не могу отвести взгляд от него.
Наверное, Всевидящий сжалился надо мной, послал спасение…
Я хочу в это верить.
Сейчас ректор посмотрит на меня и всё поймёт, ответит теми же чувствами, что живут во мне.
Но взгляд главнокомандующего — красивого до безумия — скользит по мне: по лицу, по порванной рубашке, растрёпанным волосам.