Я вышла следом — и сразу почувствовала себя лишней деталью. Не частью картины, а случайным мазком, который художник забыл стереть.
Нас встретили в холле. Огромное помещение с высоченным потолком, теряющимся где-то в полумраке, было отделано белым мрамором с серебристыми прожилками — словно молнии застыли в камне. Пол блестел так, что в нём отражались плафоны магических светильников, парящих под потолком без всяких цепей и креплений. Вдоль стен выстроились кадки с растениями, названий которых я не знала: высокие стебли, светящиеся бутоны, листья, что едва заметно шевелились, провожая проходящих гостей.
— Ой, — выдохнула Аннабель, подбирая платье повыше своими пальчиками и подставляя отцу локоть. — Ой, мамочки, как тут красиво.
— Очень красиво, — подтвердила я, следуя прямо за парочкой.
И тут Аннабель вскрикнула снова, на этот раз громче:
— Элис, посмотри! У них фонтаны с жидким огнём!
Я посмотрела. Четыре фонтана, расположенные по углам холла, били вверх струями расплавленного золота. Огненные капли поднимались почти до уровня второго этажа, а потом мягко опадали вниз, будто невидимая рука собирала их обратно в чашу. От фонтанов шло сухое, приятное тепло, и пахло чем-то терпким — кажется, магическим топливом. По краям чаш сидели маленькие каменные ящерки, а из их пастей вырывались язычки синего пламени.
— Приветствую вас в королевском замке. Назовите свою фамилию, — раздался сухой голос.
Перед нами возник дворецкий. Высокий, тощий как жердь, с длинным носом и бесцветными глазами, которые, казалось, видели всё и сразу. Его ливрея была не алой, как у лакеев, а тёмно-бордовой, почти чёрной, с серебряным кантом. На груди — значок в виде драконьего глаза, символ дворцовой канцелярии. В руках он держал толстенную книгу в кожаном переплёте, которая пахла старой бумагой и чернилами.
— Лирон Кантес, Аннабель Кантес и Элис Фейт, сопровождение для моей дочери, — озвучил глава семейства.
Дворецкий оторвал взгляд от списка и заглянул за плечо Аннабель. Быстро, цепко взглянул на меня — с головы до ног и обратно. Я заметила, как дёрнулся уголок его рта: то ли усмешка, то ли нервный тик. Моё розовое безобразие явно не вписывалось в его представление о сдержанных нарядах сопровождающих юных дракониц, но он был слишком хорошо вышколен, чтобы позволить себе комментарий. Он деловито хмыкнул, поставил галочку в своей книге и сделал жест рукой — пропустить.
— Добро пожаловать на бал дебютанток. Вас проводят в главный зал.
Двое лакеев в алых ливреях синхронно, будто репетировали это годами, взялись за ручки огромных двустворчатых дверей, украшенных резными изображениями огнедышащих драконов. Искусная работа завораживала: каждая чешуйка прорисована, каждый коготь заточен. Драконы на дверях были изображены в движении, и магия заставляла их слегка мерцать при открытии.