– Не держи нас за зверей, ирбис! – вспылила целительница, но потом с горечью поджала губы. – Элиза… она сегодня казалась странной. Я должна была понять, что с ней происходит нечто дурное. Но не поняла… – она расстроенно дёрнула острым подбородком. И сосредоточилась на работе.
Я же едва справлялся с собственным зверем, который метался внутри. Душу то затапливал обжигающий гнев, требовавший разорвать всех в Обители, то накатывал ледяной ужас, от которого сводило челюсть.
…если бы Кайрон не следил за Элизой.
…если бы у меня не было готово заклинание льда.
…если бы Свет на тот крохотный миг не замедлил её падение.
То я бы не успел.
Элиза бы разбилась.
Этот круговорот мыслей сводил с ума.
Одна лишь идея, что я мог её потерять – мутила разум, рвала сердце. Прочее отступало за рамки, будто всё теряло смысл, если бы она погибла.
Я не понимал, в какой момент Элиза стала так важна. Почему мои руки не в силах разомкнуться и отпустить её. Почему зверь мечется так, словно Элиза уже… его. Моя. Наша. Будто это свершившийся факт, давно проросший в сердце, пустивший корни. А я заметил это, лишь когда за этот крепкий росток дёрнули, едва не выдрав с кровью. Только когда я свою пташку чуть не потерял.
– Что с ней, Фаира? – напряжённо спросил кто-то из собравшейся толпы.
Казалось, во двор вывалилась половина всех обитателей замка. Лица были сплошь взволнованные. Большая женщина из оборотней медведей всхлипнула, отвернув круглое лицо.
Всё это я отмечал отстранённо. И также отстранённо ощутил укол злого удивления.
Если они все так о ней волнуются… то почему она вечно ходила в побоях? Почему не доедала? Почему постоянно мёрзла?
– Физически… Элиза не пострадала, – пробормотала, наконец, Фаира. – Но… её сердце… Оно бьётся слишком медленно. Другие процессы организма тоже замедлились. И ещё эти странные показатели духовного уровня… Я бы сказала… что разум Элизы уверен, что её тело погибло. А её душа с этим согласились. Как будто…. – но целительница вдруг замолчала.
– Говори! – потребовал я.
Она подняла на меня полный горечи взгляд.
– Как будто… душа Элизы не стала бороться. И выбрала – не жить.
Выбрала не жить…
Нет. Невозможно.
Это не могло быть правдой.
Элиза бы никогда не отказалась от жизни. Только не она. Значит…
“Целительница лжёт”, – вонзилась в разум мысль. Ярость накатила раскалённой волной, хлестнула по нервам. Я сцепил челюсти. Мне захотелось вырвать целительнице язык, чтобы не смела нести такую чушь. Она или глубоко бездарна. Или пытается провернуть хитрый трюк.
Моя пташка дышит. У неё нет серьёзных ран. Да, она переутомилась, потеряла сознание от страха… Но когда отоспится, то с ней всё станет хорошо.