Рот говорил слова, а холод внутри нарастал, словно сигнализируя, что я хожу по самому краю. Но бороться за свою свободу я собирался до конца.
Ирвин мгновенно понял намёк на разглашение его тайны и удивлённо поднял бровь.
— Однако, — только и произнёс лейтенант и сразу же замолчал. Снаружи послышались шаги.
Полог палатки распахнулся, и полуденное солнце обрисовало на пороге силуэт. Прежде чем посетитель зашёл, Ирвин одним быстрым движением смахнул со стола генератор белого шума и выключил его. Гудение резко оборвалось.
— И что искупленец делает в палатке второго лейтенанта? — без намёка на улыбку нарушил внезапно повисшую тишину Арно де Монфор — дядя барона здешних земел Гильёма де Монфора. И, по совместительству, босс местной мафии. Голос у Арно был негромкий, но в нём чувствовалось столько привычной власти, что даже воздух будто стал по стойке «смирно».
Мы с Ирвином мгновенно подскочили и поклонились ловчему. Арно сел на свободный табурет, а его пёс — крупный волкодав Гарон — бесшумно занял место рядом с хозяином.
— Давно прибыли, господин Арно? — попробовал увильнуть от прямого ответа инквизитор.
— Вчера ночью, — де Монфор махнул рукой. — Садитесь. Так о чём говорили?
Ирвин сориентировался мгновенно. А, может, у него уже была заготовлена легенда.
— Эллади в охрану каравана просился. Вместе с командой. Им всё равно до замка нужно, а так заработают хоть что-то. Я думал удовлетворить его прошение. В этом рейде мы потеряли много людей, а земли тут неспокойные: монстры с гор забредают.
Арно посмотрел сначала на меня, потом повернулся к Ирвину. Голова его собаки двигалась синхронно с головой хозяина, иногда даже чуть быстрее, словно Гарон управлял ловчим, а не наоборот.
Арно лишь мимолётно улыбнулся. Так, чтобы всем стало понятно: Ирвину он не поверил, но объяснение его устраивает. И более того, он собирается использовать его в своих целях.
— А знаешь, это хорошее решение. Запиши их как баронских бойцов, — неторопливо произнёс Арно. — Эллади, конечно, для его милости как заноза в заднице, но сегодня с утра появился более серьёзный раздражитель. Епископские люди пожаловали в наш лагерь. Везде крутятся, что-то вынюхивают. Ведут себя, словно в своём монастыре, а не на земле его милости.
Последние слова он произнёс с ленивой неприязнью.
— Епископские? Ко мне даже не зашли, хотя я — дежурный офицер по лагерю, и они обязаны были предъявить бумаги, прежде чем что-то расследовать в лагере, — недовольно проворчал Ирвин.
— Никакого почтения к барону и его праву власти. Вот церковники, которых настоятель Этьен присылает, те своё место знают, правила выполняют и закон уважают, — Арно погладил своего волкодава по голове. — К сожалению, прямо епископских осадить его милость не может: помог нам его преосвященство при дележе земель Сен-Валери год назад, и портить с ним отношения нельзя.